Кодекс Практика: Страница 3 - Артем Сластин

заканчивалась, я просто прыгал, перелетая на другое бревно, на другой обломок, на другой кусок скалы, которые, словно ступени гигантской, рассыпающейся на ходу лестницы, неслись в пропасть.

Я видел, словно в замедленной съёмке, как передо мной проплывает огромный, вывороченный из земли валун, и, оттолкнувшись от него, перелетел на уцелевшую часть скальной породы. Я видел, как мимо, кувыркаясь в воздухе, пролетела туша какого-то мелкого зверя, жившего в гнезде и паразитирующего на том, что добывал орлан, но не обращал на это внимания. Всё моё сознание сузилось до одной-единственной цели — выжить. Нужно срочно найти точку опоры, и остановить падение.

И я нашёл её.

Прямо по курсу, над облачной пеленой, в которую я почти рухнул, высилась отвесная скала, на которой виднелись многочисленные трещины и уступы. Я, не раздумывая, бросил своё тело вперёд, оттолкнувшись от обломка скалы, на который только что запрыгнул.

Короткий полёт и удар!

Мои пальцы словно стальные крючья, впились в шершавый камень небольшого выступа, шириной едва ли в ладонь. Всё тело дёрнулось, протестуя против такого обращения, плечо прострелило острой болью, но я держался, матерясь как сапожник, сквозь стиснутые зубы. Вторая рука нашарила опору повыше, потом я подтянулся, нашёл опору для ног, и наконец смог прижаться к скале всем телом, вжимаясь в холодный камень, тяжело, надсадно дыша.

Я был жив. Жив, чёрт возьми!

Мимо меня продолжал проноситься чудовищный град из обломков гнезда, а сверху всё ещё слышались раскаты грома, крики орлана и вспышки света — мастер Чэн продолжал свою битву.

Но, что более важно, я чувствовал растение, за которым мы сюда и пришли.

Пение. Нечто совершенно иное, то, чего я никогда не ощущал раньше, и потому едва не пропустил в какофонии звуков битвы и собственного страха. Глубокая и многогранная музыка, как звучание целого оркестра, где каждый инструмент вёл свою партию, сливаясь в единую, невероятно сложную и прекрасную гармонию.

Если это не то самое растение, которое мы искали, то даже не знаю, что это может быть.

И оно было совсем рядом. Звук шёл откуда-то сверху, из трещины расщелины в скале, метрах в пятидесяти, максимум ста от меня. Я, стараясь двигаться как можно осторожнее, цепляясь за малейшие выступы и трещины в камне, пополз вверх по скале. На удивление, это очень легко мне давалось даже несмотря на недавнюю безумную гонку со смертью.

Пальцы с лёгкостью крошили камень, позволяя цепляться за малейшие выступы и мне стало понятно, как те восьмилетки ударами дробили камни. Нужно было всего лишь инстинктивно насытить тело энергией и всё. Я полз, подтягивался и думал, что действительно, если бы меня теперь увидели старые знакомые с Земли, то подумали бы что видят классического супергероя.

Не, ну а что… Рывками подбрасываю себя вверх, цепляясь как заправский человек паук и временами уворачиваюсь от продолжающих падать сверху каменных глыб, показывая феноменальную реакцию.

Пару раз даже пришлось рывками прыгать в сторону, когда крупные брёвна хаотически падали вниз, ударяясь своими концами о скалу.

Сама расщелина оказалась довольно глубокой. Узкая, но уходящая вглубь скалы на несколько десятков метров, скрытая от посторонних глаз каменным козырьком. Идеальное укрытие. И без своего таланта я бы никогда в жизни не сумел его найти.

Стоило мне забраться внутрь, как рёв битвы снаружи мгновенно стих, сменившись глухим эхом, а холодный ветер перестал хлестать по лицу. Здесь было очень тихо и влажно. И сам воздух был пропитан духовной энергией до такой степени, что она почти ощущалась на вкус. Наверняка просто идеальное место для того, чтобы медитировать. Кто бы ещё только дал, это время.

А в самой глубине расщелины, в небольшой естественной чаше, наполненной водой из бьющего чуть сверху родника, росло оно. Духовное растение.

Оно было невысоким, чуть выше моего колена, но выглядело так, словно его выковали из чистого золота и изумруда. Прямой стебель переливался тёплым, солнечным светом, несмотря на царивший вокруг полумрак. Листья, формой напоминавшие наконечники копий, отливали золотом, но при этом были покрыты тончайшим, полупрозрачным узором из изумрудных прожилок, которые пульсировали в такт той самой музыке, что привела меня сюда. А у самого основания стебля, уходя прямо в кристально-чистую воду, бугрилось корневище, покрытое плотной, сегментированной чешуёй.

Кодекс на запястье завибрировал, подтверждая мою догадку и, скорее всего, выдавая тонну информации о применении и свойствах, но сейчас было не до него.

Как я и думал, орлан не просто так свил гнездо на этой скале. Он сторожил это растение, и ждал, когда корень достигнет пика своей зрелости, чтобы сожрать его и совершить прорыв на следующую ступень эволюции. Прямо как росомаха на полянке с горьким корнем. И вся его ярость в битве с мастером Чэном была направлена на защиту своего величайшего сокровища. Сокровища, которое сейчас находилось в паре шагов от меня, залётного вора, вторгшегося в святая святых.

Я замер, боясь даже дышать. Если орлан сражается с мастером, не щадя своей жизни, то что он сделает со мной, когда поймёт, что его главная драгоценность под угрозой? Мне нужно было срочно возвращаться, и конечно же ни в коем случае не трогать растение, чтобы не повредить его, как тот же гриб Почен, неправильным сбором, но…

Было уже поздно.

Орлан наверху, несмотря на весь хаос битвы, видимо, имел какую-то связь с растением, или обладал аномальной духовной чувствительностью. Почувствовал вторжение чужого присутствия в запретную зону. Несмотря на общий приглушённый фон битвы, я услышал, как изменился тон его клёкота. Из яростного, боевого, он стал паническим и визгливым.

А затем мир снаружи расщелины превратился в один сплошной, оглушительный грохот. Скала содрогнулась, сверху посыпалась каменная крошка и пыль, и на мгновение мне показалось, что гора сейчас просто расколется надвое. Я инстинктивно вжался в стену, как можно дальше от входа в убежище, и сделал это чертовски вовремя.

В проём расщелины, заслоняя собой весь свет, протиснулась голова орлана. Огромная, залитая кровью, закрывшая собой всё небо и перегораживая единственный выход. Орлан повернул голову набок и уставился на меня своим глазом, в котором читалось желание защитить своё сокровище любой ценой, и уничтожить вора, посмевшего посягнуть на святое.

Огромный клюв приоткрылся, и из глотки ударил ввинчивающийся мне в уши клёкот, от которого я рухнул на колени, ощущая, что по шее течёт кровь. Орлан попытался просунуть голову глубже, но расщелина была слишком узка для такой туши. Каменные стены заскрежетали, затрещали, сдерживая напор гиганта.

А потом он начал клевать.

Слепо, бешено, и с невероятной скоростью. Его