Воин тумана - Джин Родман Вулф

– Если пить вино неразбавленным, недолго и разум потерять – это все знают. Вот сколоты пьют неразбавленное вино, так каждому известно, что они горькие пьяницы.

– А скажи: правда, что на побережье Пелопоннеса есть деревушки, где по-прежнему поклоняются древним морским богам, давным-давно всеми забытым?

Басий неторопливо отпил из своей чаши и сказал:

– Какая разница, чем занимаются рабы? И кто у них боги?

– Знаешь, Латро, – задумчиво проговорила Ио, – когда мы плыли с Гиперидом, то у нас на корабле тоже было четверо сколотов. А потом один куда-то исчез – в ту самую ночь, когда убили матроса, – и больше его никто не видел.

Басий закивал головой:

– Ну что я тебе говорил?

Милетец снова бросил монету на стол.

– А они не все настоящие сколоты. Некоторые только притворяются сколотами, а на самом деле это невры. В Афинах я знавал одного такого.

– А кто это такие? Я о них никогда не слышал.

– Они живут к востоку от сколотов, и у тех и у других весьма сходные нравы и обычаи. По крайней мере, так кажется с первого взгляда.

Басий налил себе еще вина.

– Ну и что? – пробурчал он.

– Да ничего, просто невры могут превращаться в волков. И порой превращаются в волков, сами того не замечая. Некоторые из них признавались, что ничего не могут с собой поделать. – Милетец понизил голос. – Вот ты, Латро, к сожалению, не помнишь, как я поднял мертвую из могилы на афинском кладбище, а ведь это явно кто-то из невров разрыл ее могилу! Я-то собирался всего лишь вызвать духа, а не заставлять мертвеца ходить и разговаривать, но когда увидел разбитый гроб… видишь ли, такая возможность редко представляется.

Владелец гостиницы, стоявший у стены неподалеку от нас, подошел поближе и, извинившись, присоединился к беседе:

– Я невольно услышал твой рассказ о людях-волках, господин мой. А знаете, у нас здесь не далее как вчера ночью произошло нечто весьма странное. Одна семья, мирно спавшая в своих постелях, была разбужена страшным ударом грома и появлением множества… я даже не знаю, как их назвать… Люди называют их слугами Матери ночной и еще иногда призраками, да только это не шутки. Небось имена их на стенах никто не пишет!

– Я полагаю, – промолвил милетец, – с рассветом все эти призраки исчезли? Я бы с удовольствием задержался здесь на денек – думаю, мне удалось бы навсегда изгнать ужасные порождения тьмы из жилища этих добрых людей. Моя слава в таких делах давно пересекла границы наземного мира, хотя вслух об этом лучше не говорить. Однако, мне кажется, благородный Эвтакт намерен после завтрака отправиться в путь.

– Да, утром все призраки исчезли, – подтвердил хозяин гостиницы. – Я, правда, сам с этими людьми не разговаривал, но их соседи утверждают, будто к их дому подошел какой-то человек – как раз когда они в ужасе оттуда выбегали – и сказал, чтобы ему дали бурдюк с вином и он все уладит. Так они и поступили, а он поднял с земли сброшенную с алтаря статую Богини Трех Дорог и полил землю вином перед каждым ликом богини. И чудовищ как не бывало! – Хозяин гостиницы помолчал, переводя взгляд с одного лица на другое, и продолжил: – Судя по их словам, человек тот был очень высоким, со шрамом на лбу.

Милетец зевнул.

– А что случилось с вином, которое оставалось в бурдюке? Вряд ли он вылил перед статуей все.

– Нет, конечно. Бурдюк он оставил себе. Кое-кто считает, что он сам колдун и просто свистом отозвал этих чудовищ, кто бы они там ни были, а все остальное проделал только для того, чтобы даром получить выпивку. А по-моему, если человек на такое способен, так он еще весьма малую цену запросил.

– Я тоже так считаю, – задумчиво кивнул милетец, а когда хозяин гостиницы отошел от стола, снова бросил свою монетку. – Но интересно, во имя кого совершалось подобное чудо? Когда я поднял из могилы ту мертвую, у меня хватило ума еще до первых петухов отвести ее к могущественным покровителям. Это, правда, не мои покровители, ну да ничего. Заполучив ее, они ими стали. Впрочем, многие презирают богатство. Я и сам таков.

– Что-то по твоим речам не похоже, – заметил Басий.

– Скажи, у тебя деньги есть? – обернулся к нему милетец.

– Я думал, ты угощаешь.

– О, ну конечно! Я просто хотел узнать, есть ли у тебя хоть какие-нибудь деньги.

– Два-три обола есть, – признался Басий.

– Тогда лучше выброси их. От них не будет пользы – по крайней мере там, куда мы идем. Это общеизвестно. Брось их прямо в грязь. Уверен, здешний хозяин будет просто счастлив подобрать их.

Басий сердито глянул на милетца, но ничего не сказал.

– Вот видишь! Не так уж ты и сам презираешь деньги. Богатство сковывает человека, оглупляет его, порождает в нем высокомерие, но всякое богатство сопровождает одна прекрасная вещь: деньги! Это замечательная вещь! Вы только взгляните, – милетец поднял монету с совой, – как она сияет! С одной стороны, сова – мужское начало, с другой – это Хозяйка Афин, а она женщина до мозга костей. – Он бросил монетку на стол. – К тому же деньги – вечный повод для размышлений.

– А ты знаешь, что сделал Павсаний после битвы при Платеях? – спросил Басий.

Милетец помрачнел, а Ио пропищала:

– Расскажи!

– Мы убили Мардония и отняли всю его добычу. А после Павсаний велел персидским поварам приготовить обед, какой они подали бы своему бывшему повелителю и его свите. И на обед он пригласил всех своих офицеров, хотя меня, к сожалению, там не было. Зато Эвтакт был и все мне рассказал. И за обедом Павсаний сказал: «Видите, сколь богаты были те люди, что явились сюда разделить с нами нашу нищету».

– Это сущая правда, – кивнул милетец, все еще вертя в руках свою монетку. – По нашим меркам империя невероятно богата. Между прочим, на самом деле его звали не Мардоний, а Мардунья, что значит «воин».

– Ничего себе имя, язык сломаешь! – заметил Басий.

– А ведь придется порой и ломать его, если рассчитываешь разбогатеть, освобождая азиатские города с армией Павсания.

– Кто тебе сказал, что я на это рассчитываю?

– Никто. Я же сказал «если»!

– Учти, ты говоришь слишком много, Эврикл!

– Хорошо, хорошо. – Милетец поднялся. – Прошу извинить меня, однако я вынужден временно вас покинуть, друзья мои… Кстати, где здесь это делают? За домом, я полагаю?

На мгновение все умолкли; потом Басий сказал:

– Я, пожалуй, тоже с удовольствием сходил бы с ним.

Я