Чёрный сектор - Кристиан Бэд

— Может, я ошибаюсь, но известные мне факты говорят о том, что ситуация на границах предвоенная, — продолжал Бо. — А мы — скованы отсутствием информации. Мы не можем правильно оценить риски вмешательства. Согласно фактам, нам нужно перекрывать Чёрный сектор патрульными кораблями, а не лезть туда. Любой промах — и это обернётся войной.

Дерен ещё раз кивнул.

— Ещё я поднял наши архивы на корабле-матке, — продолжал Бо. — Чёрный сектор отмежевался от нас после хаттской. Они не могут простить нам этой войны. Считают, что мы чуть не угробили освоенную галактику. Мы для них — агрессивные мутанты. Переговоров у меня, скорее всего, не получится. Мне придётся отбивать наследницу силой. А у силовой операции исход один — силой нам и ответят. Пограничные планеты, вроде Асконы, вообще никак не защищены от нападений из космоса!..

Бо повысил голос, и Дерен зажмурился.

— Тише, — сказал он. — Вижу я всё, вижу. Я уже спать не могу, так висит перед глазами эта война. Но… решение есть. Вот. — Он протянул Бо инфокристалл. — Инструкции здесь. Прочтёшь ты их, только когда шлюпка выйдет у Карусели, понял?

Бо опустил подбородок в уставном кивке, не отводя глаз от лица Дерена.

— Ну ты же помнишь? — спросил тот мягче. — В хаттскую люди переиграли машин. Переиграем и мы с тобой нелюдей из Чёрного сектора. Не трусь — ошибок ты делать не будешь. Я вижу узел. И я сумею тебя предупредить, если твои действия будут слишком рискованными. Не будет никакой войны, понял? Веришь мне?

Бо неуверенно кивнул.

Вера, терпение, любовь — Дерен сегодня здорово перегрузил ему процессор.

Но хатт знал — люди действительно видят то, что приборы пока не ловят. И врать Дерен не станет, они же друзья.

— Но как ты со мной свяжешься? — спросил он. — У Карусели связи уже не будет. Если у бандитов есть свои системы маяков, то я до них доберусь, конечно. Расшифровать ключи и пароли смогу. Но до этих пор связь с «Персефоной» невозможна. Как ты это сделаешь?

— Узнаешь, — улыбнулся Дерен и хлопнул хатта по совершенно человеческому на ощупь плечу.

— О, вы тут? — в каюту заглянул Рэмка. — А трахаться ты его научил? Настя на вид — та ещё привередина. Надо, чтобы с Бо ей понравилось, а то она нам все планы сломает!

В коридоре зашумели, и вслед за Рэмкой в каюту ввалились Эмор и Итон. Физиономии у них были шкодные, и Дерен ещё раз хлопнул Бо по плечу, прощаясь.

Чужое веселье в него просто не лезло. Он перегорел в поисках решения неразрешимой задачи: тёмное пятно на границах сектора… и ни одной чистой линии возможных путей, не забрызганных кровью войны.

Он не обманывал наивного хатта. Решение всё же нашлось. Кажется, нашлось.

Оно всё ещё превосходило его личные силы, но тут уж без вариантов. Зато теперь при любом раскладе Бо сумеет вытащить Сайко, как вытаскивал с поля боя Рэмку и Итона.

Теуритовые кластеры, из которых состоял Бо, позволяли ему сформировать из себя почти что угодно, хоть ту же спасательную капсулу.

Дерен вздохнул и пошёл в малый ангар. Ему ещё нужно было привести в порядок трофейный катер. Белый, с синей полосой по борту.

30. Поток. (Дерен)

Приятели так часто проверяли Дерена на наличие/отсутствие «общечеловеческих слабостей», что завели в пилотском чате файл, где ставили очередную дату с ремаркой «проверку прошёл» и чьей-нибудь подписью-аватаркой.

Это совершенно не означало, что никаких слабостей у Дерена не было. Если вора не поймали — это не значит, что он — человек честный.

Но друзья не поверили бы, наверное, узнай они, что больше всего «железный Дерен» боится боли. Не физической, которую умел отключать, а боли терять любимых и близких.

Маленький Вальтер рос без родителей, безропотно передавших двухлетнего сына в руки лучших педагогов Союза Борге. Навещать ребёнка им не запрещали, но, видимо, строго предупредили, что не стоит делать этого слишком часто.

Только бабушка посмеялась над запретами: приезжала к внуку каждую неделю и проводила с ним всё время, которое отводилось для посещений.

Если не считать бабушку, Дерен вырос сам по себе, не имея внешних точек опоры. Ведь наставникам тоже запрещали излишне сближаться с подопечным, которому прочили особенную судьбу. Ему кланялись и подчинялись едва не с рождения — воспитывая будущего правителя.

Дерен имел все положенные психические данные, позволявшие в свой срок возглавить сороднение южной ветви Союза Борге. Программа его обучения была рассчитана на сорок лет вперёд, после чего его допустили бы к секретам самого древнего сообщества лучших менталистов и шпионов галактики.

Иной, наверное, многое отдал бы за такую учёбу и прилагающийся к ней чин. На то он и иной.

Дерен тоже не противился поначалу определённой старшими судьбе.

Но когда ему исполнилось десять лет, умерла бабушка — единственный по-настоящему близкий человек. И он понял, что такое полное одиночество среди полной власти над собой и другими.

Маленький Вальтер больше не отмечал дней рождения. А едва достигнув совершеннолетия — в Союзе Борге оно, как и во всей Империи, наступало в восемнадцать лет — покинул сороднение, где всё напоминало ему о бодрой и милой женщине, Валерии Дерен, урождённой Патриции Эйбл из экзотианской линии Ларга. (Да-да, в жилах патентованного имперца текла и экзотская кровь.)

Нужно сказать, что наставники не ошиблись. Восемнадцатилетний Вальтер Дерен оказался действительно щедро одарённым природой. Он сумел вывернуться из обязательств Союза Борге — уж чего-чего, а внутренней силы и умения настоять на своём ему и тогда было не занимать.

Он выучился на пилота торговых линий. Хотел увидеть родину бабушки — свободные планеты Содружества. Но увидел — приближающуюся войну и ушёл в военные пилоты.

Не женился Дерен тоже по вполне понятной причине — первая настоящая любовь не срослась. Отболела, но не зажила. И он решил: зачем человеку любить, если всё равно придётся терять?

Впрочем, сам же и понимал: эта фраза родилась в сознании, как марлевая повязка, какие когда-то накладывали на рану. Такая повязка не лечит, но хотя бы оберегает от грязи.

За размышлениями и воспоминаниями Дерен не заметил, как свернул не к ангару, а к секторальному лифту.

Он остановился у зеленоватой панели, похожей на далтитовую, и замер, прислушиваясь к себе. Это было вообще не в его привычках — на автомате куда-то свернуть. Что это с ним? Спать надо больше или?..

Дерена учили, что