Весы Ишкура (ГГ#16) - Пётр Николаевич Жгулёв

— Кого именно?

— Слуг Тьмы, что пришли за её головой, но теперь оставят свои!

— Как поэтично сказано.

— Я надеялась, что вы оцените, господин.

Стража на входе проверила жетоны, но пропустила нас без малейшего труда, очевидно опознав не только ученицу, но и меня самого.

— Кстати, а вы уже бывали здесь прежде, старший?

Потенциально опасный вопрос, но информацию подобного рода я выискивал с особой тщательностью, так что примерно представлял, что на него ответить.

— Было дело, но давно и не особо оглядывался. — ответил я. — Здесь, кажется, четыре подземных яруса?

— Пять, господин. — поправила служанка. — Первый — для практиков конденсации ци, второй — стадии основания, третий — ядра, четвёртый — зарождающейся души…

— А пятый для бессмертных?

— Хорошая шутка, старший. — хихикнула Мейра. — Пятый — просто для особых пленников!

Камеры на первом этаже были ограничены решетками, но практически пусты — по крайней мере, я увидел всего нескольких заключённых, причём даже не скованных цепями.

— Пожалуйста, госпожа! — взмолилась какая-то девушка, вцепившись в решётку. — Выпустите меня, я же ничего не сделала! Обещаю, я буду убираться тщательнее!

— Замолчи, ты позоришь нас перед гостем!

— П… простите, госпожа!

— Успокойся, я не злюсь. Просто просидишь здесь на месяц дольше!

— Да, госпожа. Спасибо за вашу милость!

Мы направились дальше по коридору, но никто из заключённых больше не пытался привлечь наше внимание. Напротив, большинство из них стояли на коленях, рассматривая пол с расстояния в несколько сантиметров. И это, пожалуй, порядком раздражало…

— Их так напугал дополнительный месяц?

— Можно сказать и так. — ответила Мейра. — Тут тепло, сухо и неплохо кормят, и в прошлом некоторые слуги специально стремились сюда попасть.

— Не могу их за это осуждать.

— И госпожа тоже не стала. Просто теперь иногда кого-то казнят, чтобы остальные не воспринимали наказание в качестве отдыха.

— Не перестаю восхищаться нашей госпожой.

— Служить госпоже Тайше — высшее счастье! К слову, мы действительно давно никого не казнили. И, раз уж вы здесь — не желаете выбрать жертву?

— Мы здесь по делу. — напомнил я. — Стоит ли тратить время на развлечения?

— Вы правы, господин.

Мейра небрежно махнула рукой и перерубила одному из заключенных спину кровавой плетью. После чего, даже не задерживая шага, пошла дальше, покачивая бёдрами — избавлять приговорённого слугу от мучений она явно не собиралась. Явная провокация, вестись на которую было бы ошибкой.

— Хороший удар.

— Благодарю, генерал. — улыбнулась девушка. — Уверена, вы бы разрубили его пополам!

Я чуть улыбнулся, принимая похвалу — базовые навыки династии Крови, вроде той же кровавой плети, я так и не изучил. Ну а сформировать технику, опираясь только на украденную память, задача не тривиальная.

Ашу: да, если ты не сможешь создать кровавую стрелу — это будет немного подозрительно.

Василий: доберусь до Терминала— докуплю навыки.

И Терминал, что характерно, находился не так уж далеко, но попасть к нему сейчас было невозможно. Разве что отбросив маскировку, но пока для этого было явно рановато.

Мы, наконец-то, прошли ярус насквозь и спустились ниже, где оказалось чуть темнее, холоднее, но вот заключённых — заметно побольше.

— Тут находятся в основном провинившиеся воины.

— Их тоже периодически казнят?

— Нет, но они не знают, когда их отпустят. И им запрещено медитировать, поэтому некоторые из них умирают от старости. Например, видите того старика? Насколько слышала, он сидит здесь уже сто лет…

— Он кого-то убил?

— Возможно, не интересовалась. — остановилась Мейра. — Эй, старик, ты кого-то убил?

— Чаго?

— Ещё раз попробуешь притвориться глухим — вина больше не получишь! А кормить тебя будут исключительно пищевыми пилюлями!

— Простите, госпожа, я просто пошутил! — тут же встрепенулся старик. — Конечно, я всё прекрасно слышу. И, конечно, я никого не убивал…

— Не убивал?

— Наоборот — отказался убивать! И, тем самым, совершил непростительный грех, нарушив приказ своего командира!

— Да ты ещё больший отброс, чем о тебе говорили. — пнула решётку девушка. — И почему тебя не казнили?

— У меня было смягчающее обстоятельство. — почесал нос старик. — Я отказался казнить членов собственного клана!

— И как давно это произошло? Правда ли, что ты сидишь здесь уже сто лет?

— Я не знаю… какой сейчас год?

— Не отвечай! — подняла руку ученица. — На этот вопрос запрещено отвечать!

— Даже не собирался.

— В таком случае посчитайте сами, госпожа. — обиделся старик. — Я попал сюда в две тысячи восемьсот седьмом году от Великого Исхода! На тот момент мне было девятнадцать лет!

— И с тех пор тебе вечно девятнадцать.

— Хорошо сказано, господин. — льстиво улыбнулся старик. — Не дадите ли вы мне немного вина, чтобы я мог выпить за ваше здоровье?

— Не давай. Вино ему тоже давать запрещено.

Тем не менее, по самым скромным подсчётам, заключённый просидел здесь не сто лет, а гораздо больше, и, похоже, скоро уже должен умереть от старости.

— Полагаю, его не отпустят?

— Как повезёт. Иногда таких всё же отпускают, чтобы они смогли рассказать свою историю. Если бы не это, то он давно бы уже сдался и покончил с собой!

— Не дождётесь! Я вас всех переживу!

Мы направились дальше, но я отметил, что, в отличие от старика, почти утратившего надежду, большинство заключённых старались выразить нам своё почтение. И, похоже, при этом опасались вызвать не столько меня, сколько моей спутницы.

Василий: может, она и есть наша хранительница?

Ашу: всё может быть, но я бы поставила на то, что она просто обнаглевшая от безнаказанности соплячка, ни в грош не ставящая жизни других людей!

Василий: мало пороли в детстве?

Ашу: пороли, может, и мало, а вот пытались убить — наверняка регулярно.

Очередной ярус закончился, и мы спустились на следующий, где располагались камеры для практиков ядра. И, откровенно говоря, эта экскурсия уже начинала утомлять.

— Ну а тут что интересного?

— К почтенным старейшинам у госпожи особое отношение. — ответила Мейра. — У практиков ядра есть все возможности для культивации, и, если они сумеют прорваться на следующую стадию, то немедленно получат свободу!

— Звучит