Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

лишь отказники от отряда «киппымчо»*. А техники и тренировки… так их так пытались в спецотряд вернуть, пока я не подвернулся. Вот и отправили ко мне самых непокорных. Но чертовски натренированных.

* «Можно сказать, что киппымчо — это государственный гapeм», — сказал Ким Ю-Хван, профессор северокорейских исследований в Сеульском университете Донгу. «Эти 2 000 девушек и девочек предназначены не только для лидера Северной Кореи, но и для других высокопоставленных лиц мужского пола».

* * *

Естественно, про план увеличения автоматизированных платформ, которые можно будет применять в Пробоях, я не забыл. Собственно, с Хуго это выглядело бы нереальной затеей. Он-то всё помнит. И не сказать, чтобы мы не сдвинулись с мёртвой точки, вот только вариант колёсных платформ в условиях Заповедника оказался ограниченно годным. Горная система Сихотэ-Алинь занимает добрую половину площади Заповедника и, как я недавно убедился, там даже вездеходная армейская техника не пройдёт.

Не знаю, связано это или нет, но и Пробой в горной местности чем-то её копируют. Скорей всего структура поверхности Пробоя просто накладывается на рельеф местности, не особо-то его и меняя.

Ничтоже сумняшеся Хуго предложил попробовать два варианта шагоходной Стаи — китайский и японский.

У китайцев их «волчья стая» представляет собой четвероногих роботов, управляемых общим разумом и имеющих централизованное управление, а у японцев — это восьминогие пауки, очень крупные и подвижные. И если робопсы вооружены автоматическими винтовками, то пауки — вполне себе серьёзными пулемётами.

Пока каждую Стаю сопровождают три Погонщика. Один отвечает за перезарядку боеприпасов, для чего у него есть пояс на двенадцать ячеек, каждая из которых вмещает цинк с патронами, второй идёт с Малым Постановщиком Порталов, а третий тащит на себе Хука и несколько квадрокоптеров для воздушной разведки.

Проверить идею с роботами мы решились после недели тренировок на полигоне.

Выехали на рассвете. Место выбрали глухое — Пробой ранга В в верховьях Бикина, куда даже местные охотники не совались. Там, по данным, обитали «когтистые» — ночные твари с тремя парами конечностей, которые передвигались небольшими стаями и предпочитали засады. Но сейчас день и они где-то спят.

— Хук, — спросил я, когда мы развернули наблюдение, — Они почувствовали нас?

— «Сенсоры работают в пассивном режиме. Роботы как живой объект не фиксируются. Погонщики — за укрытиями. Наблюдение одностороннее».

Хорошо. Мы устроились на скальном выступе в трёхстах метрах от входа. Оттуда просматривался весь сектор. Рядом со мной — Никифор с биноклем, Гришка — с тепловизором. Молчим и ждём.

Первой пошла китайская Стая. Две шестёрки робопсов, матово-чёрных, почти бесшумных. Они скользили по склону, не нарушая траву — каждый шаг просчитан, каждая точка опоры выбрана. У входа замерли, синхронно повернули головы, сканируя пространство.

— Красиво, — шепнул Никифор.

Робопсы вошли внутрь. Через пятнадцать секунд Хук передал картинку — серый туман, чёрные деревья, и в центре — скопление «когтистых». Их было две дюжины. Они лежали, сбившись в две кучи и, казалось, спали.

— «Стая входит в боевой режим», — доложила нейросеть.

Робопсы развернулись веером. Три начали обход справа, три — слева, остальные по центру. Шаг, ещё шаг — и вдруг первый выстрел. Короткая очередь. Тварь, которая дёрнулась, осела на месте. Остальные вскочили, заметались, но роботы работали чётко — без паники, без суеты. Каждый выстрел — в голову или сочленение. Через минуту всё было кончено.

— Восемнадцать, — сказал Гришка, считывая показатели от Хука, — Все убиты, хотя двух мы изначально не видели. Похоже, патрульные.

— Не все, — поправил я. — Смотри.

Из темноты выскочила ещё одна — крупнее, с чёрной чешуёй. Она рванула к робопсу, который замешкался, перезаряжаясь. Но тут в дело вступили пауки.

Японская Стая вышла из укрытия, переваливаясь на восьми лапах. Они были крупнее робопсов и тяжелее — пулемёты забили дробно, сбивая тварь с ног. Через три секунды она лежала, пробитая в десятке мест.

— «Зачистка пещеры завершена, — сказал Хуго. — Потери — ноль. Расход патронов — тридцать процентов от боекомплекта».

— Отличный результат, — кивнул я. — Они справляются.

— А если бы там был вожак? — спросил Никифор.

— Хук, — я повернулся к камере, — что по анализу?

— «Вероятность наличия вожака в этом Пробое — одиннадцать процентов. Без него стая действовала по стандартному алгоритму. С вожаком — потребовалась бы корректировка».

— Значит, будем тестировать на более сложных. Гриша, запиши координаты. Через неделю — повтор.

Мы поднялись, собирая оборудование. Никифор ещё раз глянул на вход в Пробой, откуда доносился слабый гул — звук одиночных выстрелов, контрольных.

— Они ещё и контролят, — заметил он, мотнув головой.

— Да, — ответил я. — И это только начало. Софт можно будет дополнять.

На обратном пути я смотрел на лес, который проплывал за окном Комбата, и думал о том, что скоро такие Стаи будут работать не только в Заповеднике, но и по всей стране. И что наша задача — не просто добывать трофеи, а создавать систему, которая сможет работать без нас. Хотя бы в тех местах, куда человеку соваться смертельно опасно или где роботы справятся и без него.

— Хуго, — сказал я, — Подготовь отчёт по эффективности. Для губернатора и для учёных. И для нас самих проведи анализ, какие из роботов эффективней и что мы будем менять в нашей конструкции.

— «Готово», — ответила нейросеть.

Накоротко пробежался по его предложениям.

Источник питания — однозначно да. Наш лучше, компактней и в разы мощней.

Инсталляция отечественного оружия — это тоже не обсуждается.

А вот предложенная Хуго модель нашего прототипа мне кого-то напомнила.

Пригляделся, попросил показать в другой проекции… блин, это же таракан!

Глава 22

Предатель Хуго

— Санчес, нам батист нужен. Желательно, чисто льняной. Мы новую линейку нижнего белья для детей и подростков разработали, — поймали меня Тамарик с Танькой на ужине в столовой детдома.

Да, я продолжаю там появляться, зная, как это важно для ребятни. И пусть у меня там в углу есть свой столик на четыре места, но еду я получаю наравне со всеми, из общей кастрюли.

Я, не спеша доел кашу, выпил компот и лишь потом поднял глаза на покрасневших девушек, которые въехали в свою ошибку.

Они мне только что чуть весь воспитательный момент не испортили. Нас ведь как учили: — «Пока я ем — я глух и нем».

— Судя по финансовым