Этногенез-1 - Юрий Бурносов

Лаз был узким, и протиснуться в него можно было только поодиночке. Когда Гегель хотел полезть в расщелину первым, Мария нарушила молчание.

— Вы пойдете за мной.

— Как скажете, штурмбаннфюрер. Надеюсь, вы не держите на меня зла?

— Не говорите глупостей, — сухо ответила фон Белов. — В каждом из нас прячется зверь. Иногда его полезно выпускать на свободу.

Гегелю показалось, что она начисто потеряла к нему интерес. Это задело его больше, чем он ожидал.

— Не будем терять времени, — к Марии вернулось ее обычное самообладание. — Нам еще предстоит долгий путь.

Расщелина, по которой они пробирались, напоминала Гегелю каминную трубу. Она довольно круто уходила вверх, подниматься приходилось, упираясь руками в холодный гранит. Камни то и дело выскальзывали из-под ног, с грохотом ударяясь о выступы стен, и звонко цокали о площадку у водопада. Гегель старался держаться поближе к Марии фон Белов, чтобы вылетевший камень случайно не угодил ему в лоб. Белые ноги женщины мелькали у него прямо перед глазами, заставляя снова и снова переживать тот восторг, который он испытал совсем недавно.

«Надо будет повторить этот опыт до возвращения в ставку, — подумал он. — Может быть, без таких эксцессов, цивилизованнее… но повторить стоит обязательно!»

Лаз закончился неожиданно. Он выходил в неширокую галерею, спрятанную под нависавшим козырьком скалы. С одной стороны — глухая каменная стена, с другой — отвесный обрыв. Водопад отсюда казался совсем тоненькой струйкой.

— Это древняя священная тропа колхов, — сказала Мария. — Она ведет в подземный храм Гекаты.

— Зачем же мы тогда лезли наверх? — удивился Гегель.

— Потому что иначе в святилище не проникнуть. Было бы слишком просто и недостойно богини. К глубинам надо подниматься, к высотам — спускаться.

— Увлекаетесь эзотерикой? — спросил оберштурмбаннфюрер. Фон Белов не ответила.

Галерея привела их к полукруглой площадке, нависшей над ущельем. Видимо, это и было «гнездо орла». Отсюда открывался прекрасный вид на ледяные вершины Большого хребта — их снежные шапки алели в лучах закатного солнца. На севере лежало невероятной красоты озеро, похожее на овальной формы сапфир, заключенный в оправу из черненого серебра.

— Я искала Хранилище там, — фон Белов махнула рукой в сторону озера, — а оно находилось совсем в другом месте…

— Как же мы спустимся? — спросил Гегель, озираясь.

— Полетим.

Мария подошла к краю площадки и без колебаний шагнула в пропасть прежде, чем Гегель успел остановить ее.

— Ну, что вы застыли, Эрвин? Идите за мной.

Преодолевая головокружение, контрразведчик подошел к тому месту, где только что стояла Мария, и заглянул вниз. Фон Белов смеялась, присев на корточки на узком карнизе, расположенном на метр ниже площадки.

— Спускайтесь, Эрвин. Это совсем не так страшно, как кажется.

Гегель не смог заставить себя спрыгнуть на карниз так же легко, как это сделала Мария — воспоминания о падении в бездну прошлой ночью были слишком свежи. Пришлось лезть вниз, держась обеими руками за край площадки.

— Здесь могли пройти только посвященные, — с гордостью проговорила фон Белов. — А последним человеком, который прошел этим путем, думаю, был полковник Диксон.

— Получается, он нашел Хранилище?

— Он дошел до него, но не сумел открыть. Эрвин, если бы артефакты были просто хорошо спрятаны, это было бы полбеды. Беда в том, что они как бы заперты в сейф. И извлечь их оттуда может не каждый.

— А вы можете? — усмехнулся Гегель.

— Надеюсь, что могу. С вашей помощью, Эрвин.

Она прильнула к скале и осторожно принялась спускаться по узкой, едва различимой на фоне гранитной стены, тропе.

Когда-то это, наверное, был роскошный подземный храм. Двухуровневая карстовая пещера, найденная древними людьми и превращенная в святилище. Колонны сталагмитов были отполированы прикосновениями тысяч рук. Вырезанные в граните ступени стерты подошвами бесчисленных сандалий. Статуя божества в глубокой нише до блеска отшлифована губами паломников.

Тогда все пространство пещеры заливал свет сотен факелов, укрепленных вдоль стен. А в двух огромных яшмовых чашах перед резным алтарем горела тягучая, черная нефть. Потом что-то произошло. Катастрофа, землетрясение, всемирный потоп — кто знает? Горы дрогнули, сдвинулись и разошлись снова, сбрасывая с себя легкую паутинку человеческих построек. Высокие врата, ведущие в подземный храм, рухнули под напором тысяч тонн камня. Погасли факелы и яшмовые чаши. В пещере воцарилась непроглядная тьма.

Спустя много веков сюда вновь пришли люди. Какой-то отчаянный странник, искатель приключений или просто заблудившийся пастух пробрался по заваленному камнями лазу, прошел по карнизу над ущельем и спустился в глубокое подземелье. Возможно, у него было с собой огниво, и в слабых отблесках горящей тряпицы ему открылась картина разрушенного, но все еще величественного святилища.

С тех пор это место стало убежищем избранных. Они приходили сюда, чтобы принести жертвы древним жестоким богам. На поверхности давно поклонялись другим, светлым и сильным, но боги глубин по-прежнему властвовали здесь, у корней гор.

Так тянулись столетия, пока не умер последний жрец подземного храма, и сама память о древних богах не стерлась из умов людей. Тогда пещеру вновь окутало безмолвие.

Стоя под теряющимся во тьме куполом этого огромного подземного пузыря, Эрвин Гегель почувствовал страх. Место, в которое их с Марией привела карта полковника Диксона, было опасным. Опасность сочилась здесь изо всех щелей. Она звучала в каждой капле, падающей с потолка карстового зала. Она угадывалась в воздухе — прохладном и затхлом. Ее было слишком много.

— Где же ваше Хранилище? — спросил Гегель шепотом.

Мария, не отвечая, сняла с плеча рюкзак. Развязала тесемки и вытащила оттуда какой-то темный округлый предмет. В нос Гегелю ударил сладковатый запах тления.

— Пришло твое время, Абдул, — произнесла фон Белов по-русски.

Контрразведчик посветил на предмет фонарем. Это была мертвая голова, до подбородка залитая смолой. Лицо искажено страшной гримасой, один глаз закрыт повязкой.

Фон Белов забормотала что-то по-гречески. Этот язык Гегель когда-то учил в гимназии, но с тех пор, разумеется, все забыл. Время от времени он выхватывал из абракадабры фон Белов отдельные знакомые слова — «гема», «крипта» — но о чем идет речь, не понимал.

Внезапно ему показалось, что уцелевший глаз головы смотрит прямо на него.

Это, конечно, была иллюзия — Гегель хорошо видел, что глаз был мертвым, затянутым какой-то мутной белесой пленкой. Но ощущение, что мертвец внимательно его рассматривает, было таким сильным, что он даже вздрогнул.

Мария фон Белов тем временем извлекла из кармана кителя серебряный портсигар. Отщелкнула крышку — внутри лежало что-то темное, похожее на свалявшуюся шерсть.