"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

ним. Попробовать из него сделать если не своего союзника, то делового партнера. Нам же вместе воспитывать и учить государя. Вот пусть Никита Моисеевич учит псалтирь и евангелие. А у меня свои науки будут.

— Слышал я о том, что крест произрастает у тебя с груди, — сказал юный царь и посмотрел на мою рубаху.

Мне было крайне неловко. В присутствии государя я был одет лишь только в ночную рубаху. А ведь мог бы и кафтан накинуть. Никто не предупредил, что Пётр Алексеевич ко мне идёт. И не подорваться, не в присутствии государя одеваться.

Я развязал верхние завязки на рубахе, предоставляя будущему императору возможность рассмотреть вросший в кожу в районе сердца крест.

— Чудо, не иначе! Яко же это чудо! — воскликнул Пётр Алексеевич. — Никита Моисеевич, ты смотри диво какое!

Ближе Петр не подходил, но шею вытянул заметно. А вот Зотов, нехотя, словно я сейчас дурю царя, а Никита видит плутовство, пришел разоблачать. Посмотрел он с недоверием, но после смешно выпучил глаза и три раза перекрестился. Не верил, Моисеевич? Интересно, а он еврей-выкрест, или уже в каком поколении православный?

— Ваше Величество, а желаете, я вам лишь по великой тайне скажу, что сие есть? — полушепотом спрашивал я.

— Желаю, — подавшись чуть ближе ко мне, также, будто заговорщик, отвечал царь.

Хотелось улыбнуться. Уж больно Пётр Алексеевич выглядел по-детски наивно. Вёл себя, как любой мальчишка.

Я прекрасно понимал, что маленькие тайны, откровения способствуют контакту, дружескому отношению. Так что и рассказал. Разочаровал мальчишку, что вросший крест — не чудо небесное, а следствие попадания пули. И что христианский символ уже по тому, что серебро — чистый металл, способен и воду очищать.

— Не след, ваше величество, принимать многое, что не поддается разуму, за божественное. Господь совершает чудеса, сие так. Да и человеку следует думать… Многое можно объяснить разумением и наукой, — наставничал я.

Было видно, как государь разочаровался. Но его лицо быстро вновь засияло, так как Пётр Алексеевич сделал для себя научное открытие:

— А не потому ль освещённая в храме вода долго стоит и не тухнет? Серебро вжилось в телеса твои, яко же и вода священна, — ученик задумался. — Серебро — божественный металл!

Впервые порадовался за своего ученика. В логике ему не откажешь. Перемудрил он немного, но все равно очень даже умно.

— И пущай сие будет ещё одной превеликой тайной, кою ведать будем только мы с тобой, — сказал я. — Однако разве и не чудо то, как сей крест меня спас?

— И я! — вдруг сказал Никита Зотов.

— И ты, Никита Моисеевич! Не предашь жа? Не выдашь нас с его величеством? — усмехнувшись спросил я.

— Свят! Яко же государя выдать? — удивился Зотов.

Я усмехнулся. А сколько же было радости на лице мальчишки! Наверное, не меньше, чем у учёного, который всю жизнь идёт к какому-то открытию и, наконец-таки, формулирует важный закон физики.

— Проси, чего желаешь! — повелительным тоном сказал Пётр Алексеевич. — Служба твоя по сердцу мне. От бунта спас Отечество.

Если бы только от него всё зависело! Наверное, попросил бы я о многом. Впрочем, для меня, полковника, ещё недавно бывшего десятником, то, что попрошу, тоже немало.

— Прошу, Ваше Величество, сколь-нибудь земли. А ещё челом бью Вашему Величеству, кабы дозволили мне забрать с собой скомороха Игната и девицу Анну, — сказал я, усилием воли останавливаясь.

А ведь хотелось ещё просить и денег, и разрешения разрабатывать Уральские руды, на что опять же средства требуются. Но и меру нужно знать.

— Отчего ты не просишь чин дворянский? Полковнику быть без роду без племени? — спрашивал государь. — Али удумал чего? Со службы не отпущу! И твоего стрельца, ну того, большого, при мне оставляй, завсегда.

А главное — это-то я и забыл. На самом деле нельзя мне никак оставаться в мещанах, во стрельцах. Без какого-либо дворянского титула продвижение дальше заказано. Да и не почину мне быть наставником государя, если не дворянин. Ну а что касается Горы, так это он не хочет быть всегда рядом с царем. Именно что всегда.

Мол, у него, у Горы, и хозяйство есть, лавка своя, какое-то там ремесло, связанное с поделками из кожи. И все это оставлять не может. Получалось, что хочет Гора и рыбку съесть и… при этом красиво выглядеть. Так не бывает. Но и выбора нет у исполина.

— Так что? Чин дворянский нужен? — уточнял царь.

— В том уповаю на волю вашу, Ваше Величество, — сказал я тогда, кланяясь.

— Хм, — раздался звук из угла моей спальни.

Я посмотрел туда. Никита Зотов, уже немолодой мужчина, хмурился да хмыкал. Явно показывал своё недовольство. Мол, я попрошайничаю. Никита Моисеевич читался для меня, как открытая книжка. Он не сдерживался, ярко проявлял свои эмоции.

— А ну, Никитка, помалкивай! — приструнил невысказанное недовольство Зотова государь. — Не ведаю я, кто больше сделал полезного мне и царствию моему. Почитай, что два раза жизнь мою спас полковник Стрельчин. А чем я отблагодарил? В чём же воля моя царская, что дворянством да землями наградить не могу?

— Можешь, государь, ты всё можешь. Только у матушки испросить да с боярами совет держать потребно, — нравоучительно сказал Никита Зотов.

Если он так продолжит с Петром разговаривать, то рискует стать нелюбимым учителем. Но лично я не хотел ссориться с Зотовым.

Никита Зотов казался мне вполне управляемым человеком. И думается, что я достаточно быстро смогу наладить с ним отношения, даже сделать своим человеком. Ну или соглашение какое устное заключим. Джентельменский пакт раздел сфер влияния на царя, так как науки, коими обучать будем Петра и без того разделены.

— Без бояр никак. И матушку слушать надо, Ваше Величество, — подтвердил я и, наблюдая, как государь разочаровывается, поспешил добавить к своим словам: — Но и слово государево должно быть услышанным.

Зотов в отрицании замотал головой, явно не соглашаясь с моими утверждениями.

— Земли много обещать не могу. Тут многие шибко падки до земли. А тех людишек, за коих ты просил, забирай. Игнат — старый, не веселит меня. А про ту девку и слышать я не слыхивал. Забирай. А жену присмотришь себе, так в том со мной совет держи! Наставников своих я сам женить буду!

Ага! С твоими похождениями по бабам