"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

— Возможно, — подумав, признал ректор. — И как на Ваш свежий взгляд выглядит ситуация?

— Ну, — Марина смутилась. — Мы не нравимся преподавателям и студентам Академии — это раз. Общественность возмущена, что наше обучение оплачивается из кармана страны — это два. А третье… не вижу пока.

— Хм, — ректор сдвинул брови. — В принципе да, основных проблем всего две, остальные — производные от них.

— Ну, и тогда получается, что если нас просто «отодвинуть» от Академии и каким-то образом прилюдно объявить об отказе от имперского гранта, то нашим недоброжелателям будет просто незачем с нами бороться, — пожала плечами Марина.

— Другими словами, Вы предлагаете открыть отдельную школу, — переиначил ректор.

— Э… — Марина оторопела: она так далеко продумать мысль не успела. — А это возможно?

— Технически… — старик в задумчивости покусал губу. — Дипломные номера уже зафиксированы, ведь они совпадают с номерами личных дел. Я могу хоть прямо сейчас оформить восемнадцать дипломов, но они не будут иметь юридическую силу. Чтобы они стали действительными, с момента регистрации до выдачи должно пройти как минимум два года. И на момент выдачи их должны подписать четыре экзаменатора — четыре человека, которых официально приняли в Академию на должность преподавателя.

— А дядя Мадя может подписать? — подумав, спросила Марина. — В смысле, профессор Мадиер.

— Да, разумеется, — кивнул ректор. — Уход с должности по собственному желанию не лишает человека статуса преподавателя — в канцелярии это считается титулом.

— Тогда, получается, нам всего одного учителя не хватает, — заметила Марина.

— М? — удивился ректор.

— Ну, Вы же тоже можете подписать. И я могу, — пояснила свою мысль девушка. — Выходит, нужна четвертая подпись. Всего одного человека надо перетянуть на нашу сторону.

— А Вы и правда свежо мыслите, — подумав, признал ректор. — Пожалуй, подготовить дипломы заранее — это хорошая идея. Пусть себе лежат в корпусе два года, «дозревают». Но все же…

Он нервно постучал пальцами по столу, возле которого остановился.

— «Передвинуть» корпус вряд ли получится, — подумав, сказал ректор. — То есть, в теории, конечно, Вы с ребятами можете просто переехать. Но Вам вряд ли позволят оформить новое здание как школу — у Вас нет сторонников в герцогской канцелярии. Придется ехать за пределы герцогства и там выкупать землю и здание. А это такие астрономические суммы… Не думаю, что вы найдете тех, кто готов это профинансировать.

— А господин Гарден? — уточнила Марина. — Его внучка нас в гости позвала. Мне кажется, это семейство к нам расположено.

— Да, Гардены всегда отличались здравомыслием и тягой к равенству всех людей, — кивнул ректор. — Но при всем том уважении, которое испытывает к ним общество, они не владеют большими финансами. Да и рисковать, ввязываясь в авантюры, тоже не будут.

— Жаль, — вздохнула уже размечтавшаяся было Марина.

— Впрочем, дружба с ними — это хорошо, — одобрил ректор. — Все знают, что Гардены дурных людей не приглашают. Посетить их дом — это все равно, что получить печать «Одобрено Гарденами». Разумеется, все это неофициально, но в борьбе с негативным обликом Вашего класса определенно поможет.

Марина покивала, обдумывая сложившуюся ситуацию. И что-то ситуация виделась весьма унылой: если даже такой уважаемый человек со связями, как господин Гарден, не мог им помочь с финансами, то не стоило и надеяться как-то отделиться от Академии. Оставалось только терпеть и благодарить небеса за каждый день отсрочки.

— Не вешайте нос, — подбодрил ее ректор. — Уж пару лет как-нибудь продержимся. Формально мы ничего не нарушаем. Да и неформально тоже. Вон, как здорово комиссиям нос утираем.

— Но ведь кто ищет, тот всегда найдет, — напомнила Марина. — Даже если у нас нет ни одного нарушения, при желании их можно по-быстрому организовать. Как почти организовали нам поджог.

— Так ведь и защититься от этого можно по-быстрому, верно? У Вас это даже неплохо получается, — подмигнул ей ректор. — Хотите, открою Вам один жизненный секрет, который я раскрыл под старость лет?

— М? — Марина вопросительно глянула на старика.

— В жизни к успеху приходит не тот, кто вечно побеждает, а тот, кто никогда не сдается, — сказал он. — Не сдавайтесь, Марина Игоревна. Была бы цель, а средства найдутся.

* * *

Из ректорского кабинета Марина вышла, глубоко задумавшись. Наверное, поэтому и столкнулась на повороте с конеподобным учителем.

— Ой, простите! — первым принялся извиняться тот. — Я сегодня такой рассеянный.

— Не извиняйтесь: я тоже, — отмахнулась Марина и потерла лоб: грудь у этого коня в мантии была ну просто костяная, а рост у девушки как на зло — небольшой.

— Нет-нет, что Вы, это я виноват, — заверил ее мужчина и тут же принялся суетиться. — А Вы в столовую идете? Вообще-то, до обеда еще далеко. Хотите, погуляем немного по территории?

Он глянул на нее своими большими влажными глазами. Вежливая улыбка Марины слегка покосилась.

«Не, ну а что ты смущаешься? — хмыкнул внутренний голос. — Это ж именно то, о чем ты мечтала: тот самый зануда-импотент, с которым ты будешь жить душа в душу до конца своих дней. Соглашайся, давай. Походу, это твой последний шанс выйти замуж».

— Вообще-то, я иду в свой корпус, — осторожно, чтобы не обидеть чувства мужчины, ответила Марина. — Ходила к ректору побеседовать о финансах.

— А, понятно, — слегка погрустнел мужчина. — Ну, позвольте тогда хотя бы проводить Вас.

Марина напрягла мозг, чтобы придумать еще одну отмазку, но ничего достойного не придумалось. Пришлось согласиться. Конеподобный подставил ей локоть, и девушка с едва заметным вздохом за него ухватилась. Они пошли по галерее, кивая всем встречным: утренние занятия как раз закончились, и все вышли на перерыв.

Конеподобный был чрезвычайно доволен и чирикал без умолку — о своем предмете, который он любил без памяти, о том, какая это удивительная вещь — учитель-женщина, о своей матери, которая первой познакомила его с миром трав и их магическими свойствами, о научных теориях и своих спорах с другими преподавателями. Марина его не слушала — она размышляла о судьбе корпуса.

«Марин, а, Марин?» — напомнил о себе внутренний голос.

«Чего тебе?» — отозвалась она.

«А ты ради своего класса на что готова?» —