Этногенез-2 - Елена Кондратьева

белого вепря, яростного, как снежная буря. Все задания выполнили охотники, и не нашлось среди них лучшего. Так и не смогла выбрать Аэйла. И тогда все трое вошли в воду, и река приняла их. А потом воды Аэйлы расступились, и на берега вышли первые кайя… Знаешь ведь эту историю? Помнишь?

Разумеется, Белка помнила. Она же кайя! Раньше, чем ребенок получал свое детское прозвище, он узнавал, из какого он племени и рода и откуда они появились.

— Хорошо, что не забыла, — кивнул Оолф. — Ты кайя до тех пор, пока помнишь свой род. Помнишь, откуда он пришел… А раз ты еще кайя, что же ты боишься, что потеряла Хранителя Рода?

— Женщины с жалящими копьями… Они забрали его.

Сокол на плече старика защелкал клювом — будто рассмеялся.

— Глупая маленькая Белка, — покачал головой старый знахарь. — Чем же ты меня слушаешь? Или в голове совсем пусто — в одно ухо слова влетают, а из другого тут же и вылетают? Смотри…

Веткой он указал на рисунок на стене. Огромный медведь, раскачиваясь, брел меж высоких камней, преследуя стадо бизонов. Белка увидела в этом звере Вурла, но вместе с ним всех остальных медведей, которые только ступали и которые только ступят на землю. Образ и предмет — суть одно и то же.

— И что? — сказал Оолф. — Это Хранитель Рода?

Белка не знала, что ответить.

— А может, это? — спросил старый знахарь, указывая на рисунок другого медведя, пирующего над тушей овцебыка.

Белка не видела, чтобы Оолф сходил с места. Но старый знахарь уже стоял рядом с ней. Сокол, сидевший на костлявом плече, хитро поглядывал на девочку.

— Хранитель Рода — не где-то там. Не в рисунке на стене, не в тотемном столбе и не в блестящей фигурке, — продолжил Оолф. — Наши предки вошли в воды Аэйлы, но вышли из нее кайя. Понимаешь, что это значит?

Белка кивнула.

— Настоящий Хранитель — он здесь, — узловатым пальцем знахарь ткнул Белку в плечо. — В тебе самой. Ты кайя, а значит, в тебе есть частичка духа-хранителя.

— Частичка?

— И он целиком, — кивнул Оолф. — Капля воды заключает в себе все воды мира. Один человек заключает в себе весь свой род — от начала и до конца. Пока ты помнишь, кто ты есть, Хранитель Рода будет с тобой.

— Но фигурка…

— Это только фигурка. Я же тебе говорил об этом — помнишь? Хорошее копье, и не более того.

— Но ты сказал, что Хранитель Рода должен найти своих детей.

— Разумеется. — Оолф фыркнул. — Хранитель Рода, а не блестящая безделушка.

Вытянув шею, сокол пронзительно крикнул.

— Хорошо сказал, — кивнул старый знахарь. — Пусть ты и вывалилась из гнезда, крылья-то все равно с тобой. Давай, пора уже лететь.

Сокол сорвался с его плеча и закружил по пещере. Изломанная тень поползла по стене. Белка смотрела, как птица скользит среди дрожащих бликов — круг, другой… С громким клекотом сокол ударился о стену. Но полет не прекратился. Нарисованный красной охрой сокол парил над бескрайними полями Вечной Охоты, постепенно превращаясь в крошечную точку, темную выбоину на камне.

— Опять притащит какую-нибудь мышь, — мрачно сказал Оолф. — Сколько раз ему говорил — не нужны мне его мыши, все без толку.

Он повернулся к Белке.

— Ты еще здесь? Давай, иди отсюда… Учись летать.

Оолф замахнулся на девочку горящей веткой. Невольно она подняла руку, заслоняясь от полетевших искр. А когда опустила ладонь, в глаза бил уже совсем другой свет.

Это были цветы.

Чуть прикрыв глаза, Белка лежала на холодном полу и смотрела в потолок. Комната оказалась крошечной — шагов пять в длину и не больше шага в ширину. Не вставая с места, Белка легко могла дотянуться до любой из боковых стен. Но зато потолок был высоким — четыре человеческих роста, не меньше.

Наверху переплетались толстые темно-зеленые стебли неведомых растений, с которых свисали пышные грозди мелких цветов. Их лепестки светились дрожащим синеватым светом. Белка увидела и бабочек — крошечных, не больше ногтя, с крылышками, сверкающими как звезды.

Было тихо. Настолько, что, казалось, эту тишину можно потрогать руками, а стук сердца звучал громче ударов самого большого бубна. Удар, еще удар…

— Я кайя, — сказала девочка. — Мое сердце бьется. Я жива, а значит, жив и Хранитель Рода. Он живет во мне, и я помогу ему найти его детей.

Она прислушалась. Почему-то Белке казалось, что она должна услышать ответ: быть может, далекий медвежий рев. Но в комнате было по-прежнему тихо. Беззвучно порхали бабочки, беззвучно покачивались светящиеся цветы.

Держась руками за стены, Белка села. Стоило ей приподняться, как по затылку будто ударили чем-то тяжелым и мягким. Голова закружилась, кровь загудела в ушах. Некоторое время Белка сидела, опустив голову, борясь с накатывающими приступами тошноты. Во рту горчило от едкого привкуса желчи.

— Я кайя, — упрямо повторила Белка. — И я жива.

Она заставила себя улыбнуться. Бывало и хуже… По крайней мере, за стеной не ревет огромное чудовище, мечтающее ее сожрать.

Но до сих пор, в какую бы переделку она ни попадала, рядом всегда кто-то был. Вим или Вурл, Аска или же ее брат Кирк… Сейчас же она осталась одна. Без оружия и без фигурки Хранителя Рода, голодная и усталая. В тесной комнате, где нет дверей.

Страх — толстый холодный слизняк — заворочался где-то внизу живота. Но Белка лишь стиснула зубы.

— Я кайя…

Девочка несколько раз глубоко вдохнула. Стало немного легче. Голова постепенно перестала кружиться, а следом отступила и тошнота. Кровь из прокушенной губы коркой засохла на подбородке. Белка сплюнула на ладонь и кое-как вытерла лицо.

Стены в комнате оказались абсолютно гладкими, без единой выщербинки и выемки. Сделаны они были из очень твердого льда, который не таял, даже когда Белка прижимала к ним ладони или пыталась растопить дыханием. Не иначе как сама Владычица Льда приложила к этому руку, что бы там ни говорил Вим.

Три стены были черными как ночь, четвертая же оказалась прозрачной. Впрочем, разглядеть, что находится по ту сторону, было невозможно. Внутри стены бурлила мутная зеленая вода. Белка подошла ближе и изо всех сил ударила по ней кулаками. Без толку — лед был слишком крепким, с тем же успехом она могла молотить и по камню.

Белка отступила к дальней стене. Крепкий… Нет такого льда, который невозможно разбить. Надо только хорошо постараться.

Разбежавшись, она ударила стену плечом. Рука онемела, Белка тихо вскрикнула. Но стена не шелохнулась, не пошла трещинами.

Белка снова отступила… Она кайя, в ней есть