Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Я начал отчаянно тормозить, но скорость сто восемьдесят – это вам не баран чихал! А именно – почти триста метров тормозного пути при двухстах оставшихся… Так что мой «Шевроле» неминуемо рухнет в пропасть.

Сам не знаю, как я успел распахнуть дверцу и на ходу вывалиться из машины, ничего себе при этом не сломав. Ссадин и ушибов у меня, конечно, здорово прибыло, но кто их при таких раскладах считает? Даже не взглянув на печальный финал жизненного пути своего стального коня, я, прихрамывая, побежал вправо, параллельно грозовому фронту, в сторону храма. Как только Провал сформируется, сначала будет выброс, а потом полезут Пятна. Если в этот момент я еще буду поблизости, тут мне и кранты. Бежать, бежать изо всех сил! Хорошо хоть грозовой фронт больше не двигался – он продолжал истязать землю могучими разрядами примерно в сотне метров по левую руку от меня, словно некий военачальник приказал этой электрической армии занять оборону по самому берегу реки… Впрочем, уже и так понятно, кто этот военачальник – его, точнее, ее штаб сейчас располагается в храме. И Агнешка почти наверняка там. Пульсации первого возникшего Провала удалялись, зато возникали новые – уже гораздо ближе ко мне. Похоже, эти аномалии выстроятся цепочкой вдоль всего берега… Погано – если хоть один Провал окажется рядом с храмом… Бежать, бежать, не думать об этом!

О первый труп я почти споткнулся. Тело мужчины с перерезанным горлом высовывалось из придорожных кустов. Лицо его не было мне знакомо – даже в своих видениях я его не встречал. Кто он? Фээсбэшник? Кто-то другой? Еще три тела находились на поляне за кустами. Двое из них были вооружены. Один, тоже незнакомый, лежал на спине, а грудь его, шея и живот были превращены в кровавое месиво многочисленными ножевыми ранениями. Окровавленный нож валялся тут же. Другой, с пистолетом в руке и одной-единственной дыркой от пули во лбу, – в нескольких метрах от него. Этого я уже знал. Точнее, видел, когда пребывал в теле бедолаги Алексея. Повернувшись в сторону третьего трупа, я не сразу узнал в нем своего попутчика: пули изрешетили его всего.

Мои зубы сжались от ненависти, как и кулаки. Я довольно мало знал Алексея, но такой смерти он не заслужил. Очевидно, фээсбэшники пристрелили его из самообороны, когда он был взят под контроль Черным Сталкером. Эх, Леха, Леха! По-хорошему, тебя бы похоронить надо, но время не позволяет – надо бежать дальше… Однако где же остальные? Еще должны быть как минимум двое – командир и тот толстый с детектором. Спаслись и сбежали? Остались внутри периметра? Ответов на эти вопросы у меня не было, равно как и времени на их поиски – пульсации нового, зарождающегося поблизости Провала усиливались.

Я снова побежал, мысленно радуясь, что, уволившись из армии, продолжал поддерживать хорошую физическую форму: несмотря на усталость, мне должно хватить выносливости на всю дистанцию до церкви. Ни в коем случае не форсировать, а стараться сохранить темп, чтобы прибежать туда не с языком на плече. Это спортсмену после финиша можно упасть и полежать, а мне требуется сохранить боеспособность.

Я бежал правее кустов, обрамлявших дорогу, по открытому всем ветрам лугу. Тоже не комильфо, конечно: если фээсбэшники остались здесь и все еще намерены со мной разделаться, то я у них сейчас как на ладони. Но при данных обстоятельствах на этот риск придется плюнуть: скрытно пробираясь по кустам, я существенно потеряю в темпе, и меня сможет настичь как выброс Провала, так и его порождения.

Бежать, бежать… Стремно как-то: каждую секунду я ожидал выстрела, который прервет мой забег. Инцидент на Добросельской, у заправки, довольно ясно показал, что брать меня живым не собираются. Пристрелят как собаку и все. Я с трудом подавлял в себе желание либо резко ускориться, либо перейти на бег зигзагом, чтобы затруднить стрелкам прицеливание. И то, и другое потребует больше сил, а я не могу себе позволить «сдохнуть» на самом подходе к цели.

Странно, однако по мере приближения к Церкви молниевая стена уходила на восток, скрываясь за рекой. Это хорошо – значит есть надежда, что непосредственно рядом с храмом Провала не будет. Сами молнии постепенно начинали бить все реже, и соответственно в громовых раскатах тоже начали возникать паузы. Похоже, что формирование Кочевницей периметра безопасности из черных аномалий подходит к концу, следовательно, скоро начнется само действо, ради которого все это затеяно…

Когда я увидел храм, была уже почти ночь. Думаю, моим глазам открылся бы лишь черный силуэт, если бы до сих пор еще сверкающие молнии не озаряли его вспышками яростного небесного огня. У меня возникло странное впечатление, что очертания его слегка плывут и деформируются. Впрочем, это могло быть иллюзией на фоне стресса и усталости, которые совместными усилиями делали меня не столь адекватным наблюдателем, как обычно. А могло быть признаком присутствия Кочевницы – она меняла все, к чему прикасалась. Скоро она прикоснется и ко мне…

Представления не имею, чем все это закончится. Но есть у меня предчувствия, что вопрос тут не только в жизни или смерти, а главное – в сохранении моей человеческой сущности. Я уже ощущал в себе некоторые изменения, которые не совсем мне нравились. Понятно, конечно, что все это ради выживания и выполнения моей спасательной миссии. Однако истории известны случаи, когда во имя благих целей совершалось такое, за что вообще-то полагается в аду гореть… М-да, с человеческой сущностью вопрос спорный, поскольку нет такой гнусности, на которую человек не способен при должной мотивации. Так чем хуже то изменение, что несут с собою Зона и Кочевница? Только тем, что людям в этой реальности не будет места? Тогда это исключительно вопрос борьбы за существование, и нечего подводить под него моральную или идеологическую подоплеку!

Пульсации Провалов были такими громкими (если, конечно, можно так сказать о том, что не звучит в привычном понимании, а набатом бьет в сознании, заглушая мое особое восприятие), что я чуть не прозевал первое прикосновение чего-то чужого к моему разуму. Но возможно, дело было еще и в том, что касание это было осторожным, и в нем впервые за эти двое суток не было агрессии. Я настолько привык, что в Зоне меня все немедленно атакуют (на физическом или на ментальном уровне), что, когда произошел именно контакт, далеко не сразу его почувствовал. Но когда мое восприятие наконец зафиксировало чужое прикосновение, я аж замер от неожиданности и растерянности.

Кто-то прощупывал меня