"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

Вэру не смог бы объяснить это, но в Файау он кое-что узнал. Наверняка, всю станцию пронизывали незримые протоки, где, подобно крови, текла пеллоидная масса, состоявшая из мириад невидимых глазу механизмов, исполнявших самые разнообразные функции, — она могла не только ремонтировать основное оборудование и само здание станции, но и полностью поддерживать себя. Здесь действовал бесконечный цикл воспроизводства. Ни одна кроха материала не пропадала. Строители станции оказались великими мастерами — настолько же великими, как современные, достигшие зенита могущества файа.

Постепенно приближаясь к центру здания, они увидели за очередной боковой аркой странный коридор со стенами из бесконечных рядов квадратных металлических блоков. Его пол и потолок были монолитными, из того же шершавого темного металла. В центре каждого блока светилось круглое оконце диаметром в ладонь. За ним, в короткой зеркальной трубке, мерцало мертвенно-бледное синеватое пламя.

Несмотря на множество отблесков как бы газовых огней, мерцавших в странном и тревожном ритме, коридор был погружен в полумрак. Слабая вибрация, пение висели в воздухе. Айэту, попавшему в самое сердце этой скрытой, непонятной машинной жизни, вдруг стало жутко.

— Что это? — испуганно спросил он.

Анмай застыл.

— Не знаю. Странно… — он заглянул внутрь одной из трубок. Мерцание синего огня завораживало…

…Это было похоже на миг наступления сна — незаметный, когда сознание покидает реальность в сплетении волн синего, струящегося света. Потом Анмай увидел девушку — одну из тех, что были нарисованы на стенах внешнего туннеля, но живую, обнаженную и удивительно красивую — любое изображение рядом с ней казалось мертвым куском материи. Она уселась, скрестив ноги, потом задала ему какой-то вопрос… Анмай не понял слов, но сам голос завораживал. За спиной девушки проступили подвижные как вода образы — пейзажи или небо, не понять, но столь красивые, что сжимало сердце…

Кто-то взял его за плечо и потряс — сначала осторожно, потом довольно грубо. Голова Вэру мотнулась, дивные видения зарябили и его охватил вдруг приступ дикого головокружения. Анмай ощутил, что его вновь затягивает туда, что он теряет последнюю связь с реальностью — и инстинктивно рванулся назад.

Его отрезвил сокрушительный удар затылком о сталь противоположной стены. Голову пронзила дикая боль. Лишь через минуту он поднялся, стараясь не смотреть на синее колдовское мерцание. Айэт испуганно схватил его за руки. Повадки ребенка сочетались в нем с сильным телом юного мужчины.

— Что с тобой? — спросил он.

Анмай задумался, потирая затылок.

— Они хотели затащить меня… мое сознание к себе… а один из них вышел бы наружу… чтобы владеть… — на его лице отразилось вдруг сильнейшее волнение. — А я не хочу делать этого… хотя и знаю, что у меня нет выбора. Почему прошлое всегда возвращается? — он взглянул на Аэйта с внезапной растерянностью и страхом, но это длилось не более секунды.

— А ты славный юноша, — сказал Анмай помолчав, уже со слабой улыбкой, — ты думал обо мне, а не о том, что я увидел. Если бы ты заглянул в окно… то уже не смог бы… не смотреть. Они овладели бы и тобой тоже. Впрочем, чтобы произвести обмен, нужно много времени, возможно, даже несколько дней. Ты не отрываясь смотрел бы в это окно, пока не упал бы от жажды и напряжения полубезумным гибридом, или не оказался бы там… как и я… — он замолчал.

Липкая паутина отсветов все еще пыталась поглотить его, сам воздух, казалось, заполнился вязкой паутиной — чтобы двинуть рукой или ногой, надо было пробить дыру в ней…

Вэру яростно потряс головой.

— Но что это было? — спросил Айэт, обхватив руками бока, словно от сильного холода. Он был испуган.

Анмай размышлял лишь мгновение.

— Тут, — он показал на стены, — строители станции — такие, какими они себе нравились. Но тут не только тени их страсти, отраженные в камне. Тут их души.

— Души?

— Скорее сознания — так будет точнее. Люди верят, что у нас, файа, вообще нет души… В каждой такой ячейке скрыт искусственный мозг и он мыслит так же, как настоящий. Все они включены в одну сеть и файа там живут в мире, в общем похожем на наш, но только… лишенном смерти.

— А как они попали туда? — с интересом спросил юноша. Айэта можно было испугать… но ненадолго.

Анмай молча показал свой браслет.

— С помощью этой штуки. На Файау, моей новой родине, каждый файа еще при рождении получает три таких ячейки. Пока он жив — этот весм… браслет передает его мысли… воспоминания, в них. Я, правда, никогда не видел таких матриц… настолько… хищных. Теперь понятно, почему сюда нет входа никому. У Древних был свой мир, не похожий на наш… Теперь он здесь — иллюзорный, разумеется, но единый, и он куда лучше нашего, реального мира. Это мир мечты… великого множества мечтаний. Но живым лучше вовсе не заглядывать туда — потому, что они вряд ли захотят вернуться обратно. Вот так души оказались здесь, в этом подземелье. Но их мир меняется… со временем. Мы уже не сможем их понять… да и никто не сможет. Мне говорили, что такое бывает… а я не верил. В них сейчас больше от сил мертвой природы, благодаря которым они существуют, чем от тех, кем они были при жизни. В их языке жизнь и смерть — одно слово… — вдруг он замолчал и вышел в туннель. Айэт последовал за ним.

Теперь Анмай двигался уверенно: он уже знал путь. Выбравшись в центральный кольцевой коридор, где сходились все восемь радиальных, они пошли вдоль его внутренней стены и вскоре увидели громадный, похожий на трапецию портал, перекрытый монолитной плитой. Здесь не было никаких видимых запоров — Анмай просто коснулся «Тайат» и закрыл глаза, словно задумавшись. Затем блок вечного стекла толщиной в полтора его роста плавно закользил, открывая проход в огромное помещение. Он ушел в потолок, слился с ним и остановился. За ним был второй короткий туннель в обсидановом монолите, а дальше — нечто вроде балкона.

Анмай поднял голову, словно очнувшись, и пошел вперед. Айэт, бессознательно прижав к груди руки — он словно старался удержать готовое вот-вот выпрыгнуть сердце — последовал на ним. За его спиной раздалось призрачное шипение, потом глухой, почти беззвучный удар, от которого содрогнулся пол — но юноша этого не заметил…

Колоссальный круглый зал был больше ста метров в диаметре и метров сорок высотой. По чуть выгнутому его своду разбегалось восемь белых колец. Их неяркое свечение казалось сонным. Гладкая цилиндрическая стена