Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

– Ты мой брат Алекс? – остановившись передо мной, робко поинтересовалась Лекса.

– Да, я твой брат Алекс, – ответил, не понимая, как себя вести.

Она застенчиво улыбнулась.

Опустившись на колено, я жадно рассматривал ее лицо. Светлые вьющиеся волосы, голубые глаза с темно-синим ободком, как на старых голографиях матери, веснушки на носу и даже форма подбородка – все выдавало нашу кровную связь. Она выглядела точно как мама в детстве.

И тогда я подхватил ее на руки, закружив над выжженной землей. Ее смех, звонкий и чистый, поразил меня до глубины души – я никогда не слышал его, но будто узнал. Тепло разлилось в груди, руки сами потянулись обнять хрупкое тельце.

– Братик! – Она обняла меня маленькими ручками за шею. – Ты такой сильный! Ты всех спас! Победил всех демониаков! Они плохие!

– Как ты здесь оказалась? – спросил я, чувствуя, как от волнения подгибаются ноги и дрожат руки. Лекса была удивительно тяжелой. Что бы это значило? А впрочем, многих ли маленьких девочек доводилось мне держать на руках? Ничего это не значило. Все так, как и должно быть! – Как выбралась из Чистилища?

– Меня выпустили! – Она улыбнулась, теребя серебряный медальон на шее. – Добрая тетя сказала, что мое время пришло и я могу идти к тебе, а еще – что ты мой старший брат и защитишь меня! Ведь ты защитишь, правда?

– Скиф, – беспокойно прошептала Тисса за моей спиной, – что-то здесь нечисто. Лекса не такая.

Но я лишь отмахнулся, едва подавив желание прибить ее. В самом деле, сейчас не время сеять сомнения. Тем более что я так уверен! Вот же она, Лекса, самая что ни на есть настоящая. Улыбается у меня на руках. А Тисса… Да ну ее. Еще одна, кто, прикрываясь дружбой, использует меня как пожелает. Теперь все они, кто знает Лексу по Чистилищу, будут возвышать свою значимость в моих глазах.

– Защищу, конечно, Лекса, – пообещал я, крепче прижимая сестренку к себе. – Это мой долг как старшего брата.

Малышка беспечно рассмеялась, и голос ее звонким колокольчиком пронесся над кровавой пустошью. А потом вдруг спрыгнула с моих рук, внезапно заинтересовавшись чем-то в стороне. Искаженное хао, оставшееся после гибели демониаков, потихоньку стеклось в одно место, недалеко от Великого портала, стало насыщеннее и сейчас клубилось темным штормовым облаком. Девочка устремилась к нему, как бабочка к огню.

– Смотри, братик! Как красиво! – Она захлопала в ладоши, а испорченное хао, словно живое, потянулось навстречу.

– Стой, смертная! – закричал Молох, делая шаг вперед. – Это опасно!

Но Лекса, не обращая внимания, подбежала к кромке искаженного хао и протянула руку.

Черное облако моментально обволокло ее пальцы.

А она… засмеялась.

Это был тот же детский смех – чистый и не предполагающий подвоха. Искаженное хао не причиняло ей вреда, напротив, казалось, что оно впитывается в нее! Я улыбнулся. Ну конечно! Она моя маленькая сестренка, она Шеппард, а потому особенная, как и ее брат!

– Скиф, не позволяй ей! – Аваддон шагнул вперед. – Эта дрянь опасна даже для нас!

Что за чушь они несут? Моя сестренка просто играет! Почему никто из них не видит, какая она чистая и светлая? Как вообще можно выдумывать всю эту ерунду в такой момент⁈

Раздражение усилилось.

– Не указывайте мне, как заботиться о моей сестре, – процедил я сквозь зубы.

– С ней что-то не так, Скиф! – прорычал Аваддон, он резко направился к Лексе, но был остановлен Оямой.

Я мысленно выругался. Еще не хватало, чтобы и мой наставник был в сговоре с демонами!

Лекса, услышав Аваддона, обернулась, ее лицо скривилось от обиды, а в глазах появились слезы, отчего у меня екнуло и буквально сжалось сердце. Всем своим существом я захотел порвать любого, кто заставит плакать мою чудесную сестренку.

– Эти демоны… – Ее нижняя губа задрожала. – Они плохие! В Чистилище такие, как они, всегда хотели забрать мою душу. Говорили, что я странная, что со мной что-то не так.

– Никто не заберет ни тебя, ни твою душу, – уверенно произнес я, чувствуя, как нарастает гнев.

Затылок начало покалывать, но мне было плевать. Все мои чувства сейчас принадлежали только ей – нерожденной сестре, которую я должен защитить и вернуть в реальный мир. Успеть, пока она не родилась! Ради этого я был готов на сделку даже с Бездной!

– Скиф! – Бомбовоз подошел ближе, нахмурив брови. – Это не Лекса. Девчонка, которую мы знали в Чистилище, была тихой, замкнутой, едва говорила. И никогда не смеялась.

«Предатель! И ты против меня?» – подумал я, но вслух хмуро спросил:

– Что плохого в том, что она радуется встрече со мной и освобождению из Чистилища, Бом?

– Братик, он плохой, – прошептала Лекса, подбежав и спрятавшись за моей спиной, как испуганный зверек. – Он всегда был злой, постоянно меня пугал. Издевался надо мной!

– Что? Не неси чушь! – повысил голос Бомбовоз, делая еще шаг вперед. – Я ни разу тебя не обидел, Лекса! Я защищал тебя! Скиф, прислушайся к нам. Это не Лекса! А ты сам не свой!

Ирита осторожно приблизилась, мягко коснулась моей щеки.

– Алекс, я понимаю твои чувства к Лексе, но, пожалуйста, будь осторожен. Это не похоже на чудесное спасение, это больше напоминает…

Лекса заплакала и, глотая слезы, закричала:

– Она тоже злая, братик! Плохая! Обижала Лексу!

Сестренка схватила меня за руку и крепко вцепилась, боясь отпустить. До чего же она хрупкая и беззащитная. И кем же нужно быть, чтобы обидеть такого ребенка⁈

Агварес и Молох переглянулись, а затем бывший генерал Диабло сделал то, чего не должен был: принял боевую стойку и обнажил оружие, колоссальную секиру.

– Скиф, – произнес Молох тихо, но твердо. – Я был верен тебе и никогда не подвергал сомнению твои решения. Но сейчас прошу: отпусти девочку и отойди. Что-то не так. Ты сам это чувствуешь, но не хочешь признавать.

– Мне страшно, – прошептала Лекса, прижимаясь к моей ноге. – Он хочет меня убить, братик. Спаси меня!

– Лекса, не волнуйся, он тебя не тронет, – сказал я, приготовившись активировать Покров Ночи или Возмездие Спящих, но передумал. Мы просто уйдем с Лексой, ни к чему лишняя кровь.

– Убей их, – слабо прошептал детский голосок. – Они нас не понимают. Только ты и я. Только мы, родная кровь.

Ее голос нес тепло самых близких мне людей – родителей. В этом жестоком мире нет и не было у меня никого ближе, и Лекса стала их воплощением. Как и я. Мы одна семья.

– Не слушай ее, Нар’зарат! – закричал Агварес.

– Заткнись, – прорычал я, выдвигая Косы Жнеца. –