Два в одном: Во все тяжкие - SecretKeeper

тебя простаивает, мы терпим убытки. Поэтому, или работать и делать что тебе говорят, или платить… тем или иным способом… — он замолчал, глядя на то, как я улыбаюсь все шире и шире, буквально во все тридцать два.

— Я сказал что-то смешное?

Мне осталось только изобразить еще большую ухмылку, буквально перерастающую в оскал.

— Нет, — я вытянул губы в линию, и притворно тяжко вздохнул. — Ты только что сказал очень много грустных и плохих вещей, и тем самым сам себя закопал. За что я тебе благодарен.

Выражение полного недоумения на лице моего оппонента меня уже забавляло. А сейчас будет еще забавнее.

— Смотри сюда, кретин, — зло выплюнул я и повернулся к стоявшему в отдалении Виктору.

— Эй, Витек! — громко позвал я, привлекая внимание охранника.

Тот повернул голову вопросительно. Я сделал глубокий вдох. Сейчас все зависит от того, насколько же и правда у него оказались крепкие яйца.

— Ну как оно? Все путем? Все получилось? — спросил я, и сделал жест правой рукой виде телефонной трубки, которую приложил к своему уху.

Охранник растянул губы в довольной улыбке, одну руку приложил к уху в таком же жесте, а второй оттопырил большой палец, и показал мне — мол все круто.

Йес. Я повернулся к застывшему в непонимании корейцу, и азартным голосом процедил:

— Ну вот и все, мой бедный Йен. Ты проиграл.

— Что? Что ты несешь, отброс? — наверное его тоном можно было заморозить океан.

— Неужели ты и правда такой тупой? Тут вокруг камеры. Везде, даже на деревьях. Посмотри сам и убедишься — я ткнул пальцем вверх, даже не поднимая головы, целиком доверившись словам Виктора, услышанным накануне.

И Су Йен и его прихлебала завертели башками по сторонам, оглядывая деревья. Взгляд корейца застыл направленный куда-то над моей головой, по его лицу пробежала тень.

— Все современные камеры пишут звук, уверен, ты понимаешь это и сам. Весь наш разговор попал на запись системы охранного наблюдения. По моей просьбе начальник охраны Петра Петровича в этот самый момент приказал выгрузить запись в облако и переслать на мой личный аккаунт, — я кивнул в сторону Виктора, который все это время поглядывал в нашу сторону, явно что-то подозревая со стороны этих неприятных гостей.

— Ну как, прониклись? — ухмыльнулся я.

Кореец выдохнул, издав странный звук вроде «А-щ-щ» и сплюнул на пол.

— Ну и… чего ты хочешь?

— Да ты погоди, не торопись, я еще не закончил, — я подмигнул ему как смазливой девчонке. — Сейчас будет самое вкусное… — я приблизился почти вплотную к корейцу, и стал на него наступать. — Знаешь, Йен, открою тебе одну истину. Любая угроза — отличный инструмент контроля и доминирования над слабым. Н только лишь до того момента, пока она остается угрозой. В тот самый момент, когда ты решился выполнить свою угрозу — она перестает быть страшной. Именно потому, что переходит из потенциальной неприятности — в неизбежную. А значит — бояться уже нечего, все самое худшее уже случилось. Остается только разгребать последствия, и принимать ответные меры… Понимаешь к чему я?

— Ты о чем? — не понял кореец, еще больше сузив и без того узкие глаза.

— О том, что вы со своими тупыми корешами загнали меня в угол. Либо я таскаю для вас наркоту, и рано или поздно попаду за решётку, либо отказываюсь и становлюсь калекой… куда не глянь — везде жопа. Но вот в чем дело: это только таким как любителям мальчиков нравится, чтобы со всех сторон была жопа. А вот мне такое не нравится. И я ваши жопы — на британский флаг поразрываю, и напихаю в них такого, что вам жить не захочется…

Лицо Йена пошло темными пятнами, ноздри широко раздувались а рученки сжались в кулаки.

— Мы с тобой плавно подошли к еще одному моменту… Знаешь к какому?

Йен отрицательно мотнул головой, все еще сжимая зубы.

— Помнишь, чуть раньше я тебе говорил, что позднее объясню причину отказа. Так вот… — я сделал вдох, собираясь с мыслями. — Недавно по телику в криминальной хронике рассказали забавный случай. Мужик вломился в дом к насильнику своей дочери, которого не посадили благодаря связям. Перестрелял всех, поджег дом спалил себя вместе с трупами…

— При чем тут это?

— При том, что мне сейчас абсолютно насрать на вас и ваши угрозы. Мне осталось жить около месяца, Йен. Так уж сложилось, и поменять ничего не получится. Как и тому мужику по телеку, мне настолько похер на вас всех и ваши клоунские выходки и детские угрозы… Чем ты меня сможешь напугать а? Ну чем? Я итак на грани настолько, что могу вскрыть тебе горло прямо здесь, Йен. Или могу завтра пронести в школу ствол, и всех вас положить, а потом застрелиться. Мне нечего терять…

— Ты… блефуешь! — кореец сглотнул, а его прихвостень услышав наш разговор подскочил, и вытащил откуда-то из рукава что-то тонкое и черное, похожее на скрытое лезвие, приставив его к моей шее.

— Отойди от него!

А я усмехнулся прямо в лицо Йену, даже не глядя на направленное на меня лезвие.

— Давай! — безумным смехом расхохотался, аж мелкие капли слюны полетели на лицо корейцу. — Ну же! Режь, пока у тебя есть шанс! Быстрее, иначе я заберу у тебя эту зубочистку, и всажу тебе в жопу!

Дружок Йена скривился в бешенстве, а сам кореец сплюнул.

— Гонишь, силенок не хватит! Он был чемпио…

— Да ну? — не дослушав его я медленно сузил глаза. — Veritas abscondit, lux tace…

Последние слова я произнес скороговоркой очень тихо. Четыре заветных слова, и одновременно с произнесением последнего выбросил левую руку вперед в направлении лба прихвостня. И его глаза остекленели. Не теряя ни секунды, я перехватил запястье, удерживавшее нож, закрывая собой обзор гостям аккуратно вывернул кисть, вытряхнул миниатюрный кинжальчик. Крутнул его в руке и растянул губы в улыбке еще шире, глядя как у Йена от шока челюсть почти до подбородка упала.

— Любите же вы, азиаты, прятать всякую колюще-режущую гадость на одежде и в прическах…

И Су Йен растерялся, а я подошел к нему, дружески похлопал по плечу, как старого приятеля, потом так же фамильярно приобнял его, все так же заслоняя обзор со сторны гостей. Приставил кинжальчик к его боку, поддразнивая:

— Ну и что теперь скажешь, собачатник? Хочешь, вскрою тебя прямо здесь как свиную тушу?

По виску Йена побежала капля пота, но он все еще пытался храбриться.

— Ты не рискнешь… здесь куча свидетелей…

— Ты плохо меня слушал, или с памятью проблемы? Мне похер! Я могу