Аксиома Эскобара: Дьявол имеет свой почерк - Сергей Анатольевич Артюхин

Его обветренное, открытое лицо светилось азартом.

— Ну что, коллеги, — начал он, не дожидаясь официального начала, — похоже, нас собрали, чтобы мы наконец перестали сосать соки друг из друга и начали сосать их из них вместе. — Он кивнул в сторону севера, за окна. — Мне этот подход нравится. Давайте уже начнём.

Луис Эррера Кампинс, президент Венесуэлы, чуть поморщился. Он был воплощением нефтяного благополучия: безупречный костюм от Brioni, платиновые запонки, аккуратно уложенная седина. Его страна купалась в петродолларах… раньше. Сейчас построенная на нефтеэкспорте модель начала трещать по швам: цены на углеводороды на мировых рынках ехали вниз — и не первый год — и в Венесуэле начинались серьезнейшие проблемы. Долг, который так легко наращивался в первые годы срока Кампинса, сейчас начинал выглядеть всё более угрожающе. Надо было что-то делать, причём срочно — и предложение Бетанкура в такой ситуации выглядело особенно привлекательно.

— Прежде чем «сосать», как выразился генерал, — его голос был сух и точен, — нужно ответить на несколько вопросов. В частности, что именно предлагается, кроме общих слов про «единый рынок», «единые правила» и тому подобной лирики. Мне нужна конкретика.

Сидевший по его правую руку Хайме Рольдос Агилера, президент Эквадора, самый молодой и самый настороженный из присутствующих, нервно теребил край папки. Он присутствовал здесь только из уважения к просьбе известного своей филантропией Пабло Эскобара, активно помогающего сиротам в том числе в Эквадоре.

— Я присоединюсь к вопросу. «Тихоокеанско-Карибский Пояс»… Красивая метафора. Но из чего он будет сделан? Из обещаний? Или все же из чего-то более понятного…?

Бетанкур вместо ответа указал на кожаные папки, лежащие перед каждым из присутствующих.

— Из цифр, господа, — дождавшись, когда коллеги пробегутся глазами по содержимому первой пары страниц, начал он. — Начнем с очевидного. Население наших четырех стран — пятьдесят четыре миллиона человек. Совокупный ВВП почти двести миллиардов долларов. Сто восемьдесят два, если быть более точным. По отдельности мы мелочь. Вместе — вторая Франция. Не буквально, конечно: хотя наше суммарное население почти такое же по размеру, но совокупный ВВП уступает лягушатникам почти втрое. Тем не менее, мы огромный рынок, причем стремительно растущий, с молодым населением и собственными ресурсами.

Бетанкур обвел коллег взглядом и закончил, постучав по сложенной в папку карте:

— И максимально удачно расположенный.

Ровно такая же карта была растянута на одной из досок в помещении, и именно к ней и подошел тяжело вставший из-за стола колумбийский президент.

— От наших тихоокеанских портов до Лос-Анджелеса гораздо ближе, чем от Шанхая. А от портов на Карибском море до Майами, Нового Орлеана или того же Галвестона вообще смешные расстояния по меркам морских перевозок.

— И наши рабочие просят гораздо меньшие деньги, чем мексиканцы и уж тем более американцы… но большие, чем китайцы, — Агилера всем своим видом показывал недоверие. — Но вообще… у нас уже есть Андский пакт.

— В последнем участвуют не все из присутствующих, — Бетанкур пожал плечами. — И он всё-таки про другое. Похоже, конечно, на то, что мы тут собрались обсудить, но всё-таки иное. Хотя бы потому, что американцы на этот раз будут помогать, а не вставлять палки в колёса.

— Потому что получают выигрыш в логистике и предсказуемости, а значит и рисках, — Торрихос улыбнулся. У него явно сегодня было отличное настроение. — И эти факторы перевесят их желание вкладываться исключительно в Китай. Не на сто процентов перевесят, но какой-то кусок мы получим. И наши народы.

— Уже перевесили, — колумбийский президент откинулся в кресле, отпил воды и ослабил галстук. — Я предварительно проговорил с президентом Картером всю эту картину. В первую очередь, за Колумбию, конечно. И если результат наших бесед охарактеризовать в целом, то тут вполне однозначно американцы дают зелёный свет. Мы уже согласовали бюджеты и первые проекты по свободным экономическим зонам. Кое-где уже даже началась подготовка инфраструктуры.

Торрихос присвистнул.

— А быстро вы, господин президент…

Бетанкур, смотря лидеру Панамы в глаза, резко его перебил:

— Так или иначе, мы со своей стороны в этом участвуем. Надеюсь, что вы присоединитесь, потому что синергия даст нам гораздо больший выигрыш, чем если Колумбия будет в этом в одиночку. Омар, ты станешь логистическим хабом номер один в полушарии. Так что не пытайся делать вид, что обдумываешь качество предложения.

— Я, может, уже номер один, — проворчал мужчина.

— Ну, станешь сильно большим номером один, — Бетанкур махнул рукой, как на что-то незначительное. — Может, даже и в мире, с Суэцем посоревнуешься.

Кампинс задумчиво листал бумаги. Все эти цифры он видел раньше — в конце концов, вот так просто собираться без предварительных договоренностей никто не стал бы, — но озвученные напрямую коллегой они почему-то зазвучали гораздо более убедительно.

Для Венесуэлы выгода была очевидна: диверсификация и инвестиции. Сейчас 85 % доходов бюджета республики составляла нефть, что, безусловно, было смертельно опасно. Последние пару лет мировые цены ползли вниз — саудовцы стремительно наращивали объемы в рамках договоренностей со Штатами по обвалу советской экономики. То, что это уничтожит и экономики некоторых других стран, американцев волновало мало.

И проблема самого Кампинса была в том, что он-то в своей политике делал на нефть основную ставку, активно наращивая государственный долг… и теперь всё это летело в тартарары. Ему нужны были инвестиции — но их не давали, потому как экономика явно свернула не туда.

Президент Венесуэлы не знал, что в той, оригинальной реальности порожденную его политикой проблему никто так и не смог решить, что и привело в последствии к перевороту небезызвестного Уго Чавеса, и фактическому созданию совсем другой страны…

Здесь и сейчас предложение было слишком вкусным, чтобы от него отказываться. И дело было даже не в американцах, а в инвесторах… В том числе, колумбийских и японских. Миллиарды долларов, которые обещали вложить в экономику его страны, манили достаточно сильно, чтобы хотелось кричать «Я согласен!» сразу, и без каких-либо условий.

Но условия будут.

— Нефтехимия, — произнес Кампинс. — Я хочу, чтобы у нас построили крупное производство, мирового класса, минимум одно. И чтобы у Венесуэлы в нем была крупная доля. И инфраструктура… мы готовы пустить частные инвестиции, и даже изменить положения по Андскому акту в части вывода прибыли, но эти самые инвестиции должны быть большие.

Последнее слово он выделил голосом, прекрасно понимая, что за конкретику сейчас и будут разворачиваться сражения — те, которые не могли вести помощники, готовившие встречу.

— Обсудим, — кивнул Бетанкур. — Как минимум с нашей стороны есть желающие, и не одни.

Он на секунду задумался, что один только