Наследство бабьего рода - Евгения Владимировна Потапова

— Ой, ребятки, ужо пришли. У меня почти все готово. Супа наварила, неделю теперь есть буду. Пирог с ревенем для вас испекла.

— Мойте руки и за стол, — велела она. — Тарелки с ложками там доставайте, да чайник ставьте.

Ребята прошли до уличного умывальника, сполоснули руки. В летней кухне расставили разнокалиберные глубокие тарелки и чашки, разложили ложки.

— Слушай, а вот этих, которые в церкви были, их на самом деле так много? — спросила Валя.

— Да, нет, их просто видно. Они липнут к тем, кто редко в церковь ходят. Видят нерешительность, что человек нервничает, вот и цепляются клещами. Кто-то ругаться начинает, дескать без платка пришла, без юбки, пытаются до человека дотронуться, дернуть его, толкнуть, от свечи зажечь, подмести, потушить свечу. Да много чего делается, человек пугается, и не понимает, что это все ненормально и не правильно. Мало того, что себе блага какие-то в этот момент постягивают, так еще и от церкви отвернут, — ответил Тимоха.

В летнюю кухню зашла баба Зоя с большой горячей кастрюлей.

— А чего сидим? Ни лучка не нащипали, ни редиски не надергали, да и укроп не помешает. Сидите словно в гостях, — рассмеялась она. — Так то вы теперича мои внуки, хоть и временные.

Тимоха сорвался с места и ускакал в огород. Бабулька поставила на кухонный стол кастрюльку с супом, вытащила половник.

— Не удобно как-то, — завела свою шарманку Валя.

— Валюшка, ты огород мой видела? Куда мне столько? И ведь не раздашь, у других такие же гектары. Так что ешьте и не стесняйтесь, мне на радость. Вы тута про церкву разговаривали? — спросила она.

— Да вот, то за волосы меня там пытались потрогать, то тетка какая-то прилепилась со свечкой, — пожаловалась Валя.

— Так ты отходи от них и говори, чужого не надо и свое не отдам, — посоветовала бабушка. — Здесь много всяких ходит. Но в основном люди нормальные, но может больные, со своим горем, но к другим не лезут ни с чем. Просто ты яркая такая, красивая, вот на тебя и летят всякие.

Баба Зоя разлила щи по тарелкам, принесла пиалушку деревенской сметаны. Тимоха притащил помытую редиску, перья лука и немного укропа.

— Ой, как вкусно, — попробовала суп Валентина.

— А то, свежий воздух и голод — самые лучшие приправы, — подмигнула бабанька. — С собой редиски надергайте, да лучка.

Они с удовольствием пообедали. Бабулька все их про поход в монастырь расспрашивала.

— Сама сто лет не была в церкви. Надо сходить помолиться, свечку поставить, может Егорка навестит меня. Как я рада, что вчера вас подобрала, вы хоть и уедете сейчас, так я вас сколько вспоминать буду. Вы на каникулах ко мне приезжайте, буду рада вас видеть. На речке накупаетесь, ягоды поедите. Сейчас еще чуть-чуть и клубника пойдет. Опять я буду варенье варить, а так, съедите чего, а мне меньше возиться.

— Спасибо, — ответили ребята.

— Я вам там с собой немного баночек собрала. У меня и так весь погреб забит всякими консервами.

После обеда ребята собрались на электричку. Баба Зоя им вручила большой клетчатый баул, в дорогу завернула остатки сладкого пирога.

— Чтобы банки привезли назад, — строго наказала она. — Пообещайте, что банки вернете.

— Конечно, — закивали Валя с Тимохой.

Бабулька обрадовалась, значит еще к ней приедут.

— Я вам номер телефона своего дам. Вы мне позвоните, если Егор приедет? — попросила Валя.

— Ой доченька, конечно, позвоню.

Баба Валя записала в записную книжку Валин и Тимохин номер, а потом собралась и пошла провожать их на электричку. Постояли на станции пять минут, попрощались с бабушкой и прыгнули в вагон. Бабулька утерла набежавшие слезы и помахала им рукой. Она не стала дожидаться, когда электричка отойдет, развернулась, сгорбилась и поковыляла в сторону деревни.

— Хорошо, все же съездили, — улыбнулась Валя.

— Так отец тебя не опознал, — хмыкнул Тимофей.

— Зато я знаю, что он живой, да и с человеком хорошим познакомились. Может и Егорушка приедет к бабушке со своими.

— В этом плане ты совершенно права, да и от злобной тетки поселок избавили. Не думаю, что она только бабке Зое пакостила, могла и другим соседям «сюрпризы» делать, — кивнул Тимоха.

Ребята еще немного поболтали, а потом Валентина задремала, а Тим смотре в окно и слушал музыку в наушниках. В этот раз к ним никто не приставал и не беспокоил. Оставалось двадцать минут до приезда. Валя дотронулась до Тимохи.

— Что? — спросил он, вынимая наушник из уха.

— А ты почему со мной возишься? — поинтересовалась Валюшка у него.

— Потому что ты мне нравишься, мне с тобой интересно, и ты удивительная.

Валентина покраснела.

— Вот у тебя подружки есть? — спросил Тимоха.

— Да, Ленка — одногруппница, только она сейчас болеет.

— Ты почему с ней дружишь?

— Ну, я не знаю, у нас с ней интересы похожие, с ней интересно, учимся вместе, — пожала она плечами.

— А со мной зачем общаешься? — он лукаво улыбнулся.

— С тобой интересно, — выдохнула она. — А еще ты многое знаешь, чего не знаю я. Ну… и ты мне тоже нравишься, — Валя снова зарделась.

— У меня тоже есть друзья, но, во-первых, они парни, во-вторых, некоторые вещи им не расскажешь. Да, с ними можно выпить пива, поговорить о всякой сугубо лично мужской всячине, но про магию и мистику меня никто слушать не будет. Никто не знает, чем у меня занималась бабка, и чем зарабатывает мать. Сама понимаешь, что такие вещи обычному человеку не расскажешь, да и не поверят. А это часть меня, об этом тоже иногда хочется поговорить.

Валентина кивнула, ее устроил этот ответ.

— Давай сейчас где-нибудь перекусим остатками пирога, да я тебе домой провожу, — сказал Тимофей, когда они вышли из электрички.

— Хорошо, — кивнула Валюшка. — Дома переоденусь и к Клавдии Сергеевне поеду в больницу.

— Надолго она там? — спросил Тимоха.

— Так ее недавно положили. Еще полторы недели, наверное, там проторчит. Она передвигаться на ходунках там начала. Может по дому ходить станет.

— Хорошо бы, — кивнул Тимоха.

Они зашли в торговый центр и уселись на фудкорте. Тимофей взял воды попить. Валентина разломила пирог напополам и протянула половинку парню. — Все же какой вкусный этот пирог с ревенем, ни разу такой не ела, — сказала девушка. — Бабулька там нам ревеня нарезала, так что сама сможешь испечь, — кивнул Тимоха на сумку.

Они посмотрели на баул.

— Как мы это делить будем? — с ужасом спросила Валя.

— Молча, я забираю себе банку варенья, а остальное заношу к тебе, — ответил он.

— Почему ты решил все мне отдать? Там