Чернокнижник из детдома 2 - Сергей Александрович Богдашов

Разница между беспризорником из детдома и зарегистрированным Вольным Охотником… У-у-у, какая. Там, где тот же полицейский мог раньше детдомовца отлупить резиновой дубинкой ни за что и отволочь в участок, зная, что ему за это ничего не будет, тут уже не работает.

Вступится Гильдия. Просто обязана. А уж её юристы, поднаторевшие в таких делах, прямо в участке расскажут обо всех льготах и правилах, применяемых для Охотников, которые недоступны обычным категориям гражданам. Ещё и компенсацию стрясут. Немалую, так как им с неё процент полагается.

— Санчес, а тебе на рынок не надо съездить? — этак провокаторски поинтересовался Гришка поутру, когда я ополаскивался ледяной водой на улице, после тренировки.

Нет, парни тоже тренируются, но вовсе не так экстремально, как я.

Кстати, Тамарик со смехом как-то сказала, что ради лицезрения моего утреннего омывания во дворе аж два этажа в их девичьем корпусе стали раньше просыпаться.

Наверняка и парни про это знают, но пару раз выскочив, чтобы гордо блеснуть своими телесами, они что-то позабыли сюда дорогу, глядя на всё ещё не растаявшие сугробы.

Заставлять? Нет, не моё. Когда сами поймут — совсем другое дело. Их потом за уши не оттащишь.

— Съездить на рынок, говоришь… А почему бы и нет? Хочешь Знаками Охотников посветить и похвастаться, чтобы те парни слюной захлебнулись? — усмехнулся я, вроде бы прекрасно поняв, что пацаном движет.

— Не только. Есть у них там… впрочем, если сработает, сам увидишь.

Неплохо вышло. Выезд был феерический! Всё внимание на нас, так что девчонки быстро и грамотно скупили, что нужно.

А вечером Гришка представил мне четырёх парней. Они мечтали попасть в Охотники…

Поговорил. Трое вроде без гнили и потаённых мыслей. Четвёртый… Ему Инициация нужна! Очень неплохой маг из него выйдет, а пока…

— Тебя я только под магическую клятву приму. С них тоже её возьму, — кивнул я в сторону его коллег, — После испытательного периода. Но они позже, а ты — прямо сейчас.

— Я чем-то отличаюсь? — вздохнул он глубоко-глубоко, не пытаясь выделываться.

— Ты — потенциально мощный маг. И я знаю, как тебя пробудить.

— То есть, если я откажусь…

— Пойдёшь и дальше щипать торгашей на рынке, — продолжил я за него, — Рабов у нас нет. Но и свой дом я просто так никому не доверю. Выбирай.

— Клятва! — выбрал Никифор, глядя мне прямо в глаза.

Что могу сказать — отряд у меня потихоньку складывается. Пусть он пока и выглядит так себе, но я-то знаю его будущий потенциал. Однако работы там предстоит не то, чтобы много, а очень много!

Я кивнул, доставая заранее приготовленный амулет из матового чёрного камня с выгравированными внутри контурами. Ритуал был простым, но энергоёмким. Требовалось не столько моё умение, сколько его искренняя воля и согласие.

— Положи руку на камень и повторяй за мной. Слово в слово. И помни — это навсегда.

Он послушно приложил ладонь. Камень под ней едва заметно засветился тусклым синим светом. Я начал произносить слова старого заклятья, обязывающего не причинять вреда товарищам по Отряду, не предавать его тайн и подчиняться решениям Старшего, если они не ведут к гибели или бесчестью. Никифор чётко повторял. Язык для него был незнаком, но он старался. С каждым словом свет усиливался, а в воздухе запахло озоном и статикой. В конце ритуала амулет на мгновение вспыхнул ярко, оставив на ладони парня едва заметный, похожий на татуировку, след — стилизованный знак спирали. Теперь он был связан. И пробуждён. Глаза его застыли, будто он смотрел внутрь себя, на открывающийся новый мир. Я осторожно его приобнял и помог сесть на стул.

— Всё. Добро пожаловать в Отряд, маг, — похлопал я его по плечу. — Сегодня отдохни. Парни сейчас тебя проводят. Завтра начнём учиться управляться с тем, что внутри тебя проснулось.

Трое остальных смотрели на это с благоговейным страхом и жадным интересом. Их очередь ещё придёт.

Весть о моих «вербовочных успехах» распространилась гораздо быстрее, чем я ожидал. Уже через два дня ко мне пожаловал нежданный гость.

Он подъехал на чёрном внедорожнике с тонированными стёклами и вышел не спеша — мужчина лет сорока, в дорогом, но не кричащем пальто, с лицом аскета и холодными, оценивающими глазами. За ним вышли двое попроще, но с той же выправкой — «крылья» Клана «Феникс». Их влияние можно было почуять за версту. Одарённые. Из элиты.

— Я ищу главу местного формирующегося Отряда, — сказал он, даже не представившись. Его взгляд скользнул по нашему дому, по двору, где вовсю шли тренировки, и вернулся ко мне. — Есть вопросы, требующие обсуждения.

— Я слушаю, — ответил я, не приглашая войти. Пусть говорит, стоя на пороге.

— Вы вторгаетесь в зону наших интересов. Воспитанники детских домов — наш кадровый резерв. Мы их готовим, опекаем, вводим в дело. Ваша самодеятельность нарушает установленный порядок, — его тон был ровным, но в нём вибрировала сталь. — Предлагаю прекратить незаконную вербовку и передать уже завербованных под нашу опеку. В качестве компенсации за… недопонимание, мы могли бы рассмотреть вопрос о вашем индивидуальном вступлении в структуры Клана. На выгодных условиях.

Прямо и без церемоний. Угроза, завернутая в предложение, от которого нельзя отказаться. По их мнению…

— Занятно, — сказал я, делая вид, что размышляю. — А «зона ваших интересов» — Она где? На бумаге? В каких-то тайных соглашениях? Потому что по законам Гильдии, Вольный Охотник имеет право формировать Отряд из любых желающих, соответствующих критериям. Эти ребята — свободные граждане. И пришли ко мне сами. Какое тут может быть «вторжение»? Желаете откровенно правила нарушать?

Холод в его глазах сгустился.

— Не играй в наивность. У нас свои правила. И механизмы их обеспечения. Гильдия признаёт автономию Кланов во внутренних вопросах. Детские дома в этом регионе — наш внутренний вопрос и резерв.

— Вот только эти «дети» уже стали моими Охотниками, — мягко парировал я. — И теперь находятся под защитой Гильдии. Ваши «механизмы» против её Устава — как разбитое корыто. Хотите проверить? Попробуйте тронуть одного из них. Ваши юристы против наших — кто кого?

Один из его спутников не выдержал и сделал шаг вперёд, но главарь едва заметным жестом остановил его.

— Вы нарываетесь на большую неприятность, — произнёс он тихо, но очень чётко. — Неокрепший