Я все еще не бог. Книга #36 - Сириус Дрейк

Валера открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Пожалуйста, — только выдавил он.

— Святослав, — Любавка вытерла лапами глаза. — Ты сказал «моего уровня». Какого уровня?

— Достаточного, чтобы помочь завтра, — уклончиво ответил голубь. — Подробности потом. Сейчас важнее другое.

Он повернулся ко мне.

— Михаил, ты говорил про семь узлов привязки. Я знаю об этих узлах. И знаю кое-что, чего не знает твой источник. Или знает, но не сказал.

— Что именно?

— Четвёртый узел, в солнечном сплетении. Он защищён двойным барьером. Одной родовой энергии не хватит. Нужен удар снаружи и давление изнутри одновременно. Я могу обеспечить давление. Пока Валера держит Нечто, я ударю по четвёртому узлу с астральной стороны. Ты ударишь с физической. Вместе мы его побьем.

— Лора? — мысленно.

— Это совпадает с моими расчетами, — ответила она. — Четвертый узел в моей модели действительно показывал аномальную плотность. Я думала, это погрешность. Но если нужен двойной удар, тогда всё сходится. Миша, этот голубь знает, о чём говорит.

— Хорошо, — я кивнул. — Принимается. Значит, на северном фронте нас четверо: я, Валера, Эль, Есенин и Святослав.

— Шестеро, — поправил Святослав. — Ты забыл кота.

Я замер.

— Кота?

— Ваську. Он должен быть на поле боя. Это критически важно. Я знаю, что ты говорил с ним, — добавил Святослав. — Он рассказал тебе про узлы, удары и последствия. Он знает, о чём говорит. Поверь мне, этот кот заслуживает доверия. Пусть и не заслуживает второй порции сметаны, которую выпрашивает каждый вечер.

— Ты знаешь Ваську? — спросила Любавка.

— К сожалению, — ответил Святослав. — Мы знакомы.

Что-то в его тоне меня насторожило. Не неприязнь, нет. Что-то другое. Как будто между голубем и котом была история, о которой Святослав не хотел говорить.

— Ладно, — я хлопнул ладонью по столу. — Подведем итог. Северный фронт: я, Валера, Есенин, Эль, Святослав и Васька. Задача: семь ударов по узлам, изгнание Нечто из тела. Западный фронт: Лермонтов, Толстой, Маша, Света. Задача: отразить атаку Петра Первого.

— Вопрос, — Толстой поднял руку. — Когда Нечто будет изгнано из тела, куда оно денется?

— В Буслаева, — ответил я.

Тишина.

— Буслаев знает? — тихо спросил Есенин.

— Нет.

Опять повисла драматическая пауза.

— Это его выбор, — сказал Святослав. — Он заключил сделку с Нечто. Добровольно. Нить между ними существует. Нечто полетит по ней, как вода по трубе. Мы не можем это предотвратить, только использовать.

— А если предупредить его? — спросила Маша.

— Сбежит, — ответил я. — Или запаникует.

Маша сжала губы, но кивнула.

— Нечто в Буслаеве будет слабее, чем в теле Владимира, — добавил я. — На порядок. Это решаемая проблема. Нерешаемая проблема это Нечто в теле, которое может уничтожить остров одним ударом.

— Согласен, — кивнул Лермонтов. — Меньшее зло.

Валера встал, отряхнул штаны и посмотрел на голубя, который сидел на столе.

— Знаешь, Святослав, — произнёс он, — я назвал тебя Геннадием все это время, и что теперь?

— Мне нравится это имя, — ответил Святослав.

— Можешь оставить его себе. Но если мы выживем, ты мне должен. Минимум ящик семечек и подробный рассказ о том, почему ты молчал полгода.

— Договорились, Чал.

Валера усмехнулся. Потом посерьезнел.

— И ещё. Если ты такой сильный, почему раньше не помог? Когда на детей напали?

Святослав не отвел взгляд.

— Почему ты так уверен, что я не помог? — ухмыльнулся голубь.

Валера долго смотрел на птицу.

— Ладно, по позициям.

Совет закончился. Люди расходились молча. Каждый думал о своём. Любавка задержалась у стола и протянула лапу к Святославу.

— Братик, — прошептала она.

— Сестра.

— Ты живой.

— Более или менее.

Она аккуратно коснулась его мордой, как бы целуя. Голубь не сопротивлялся. Потом аккуратно клюнул её в то место, где должна быть щека. Точно так же, как клевал Валеру.

— Привычка, — пояснил он.

Любавка рассмеялась сквозь слезы. Богдан стоял рядом, положив руку на спину сестры. Хоть он и старался выглядеть невозмутимо, но глаза были на мокром месте.

Я вышел из кабинета. Лора шла рядом.

— Миша, — сказала она. — Святослав знает, кто сидит в коте. Он не сказал, но он знает. Ты заметил, как он говорил о Ваське? «Мы знакомы». «К сожалению».

— Я заметил.

— И ещё. Их информация дополняет друг друга, и при этом не противоречии. Два источника.

— Понимаю, что ты хочешь сказать… Может так оно и есть.

* * *

Десять утра.

Два часа до предположительного прибытия врага.

Поместье Кузнецовых превратилось в муравейник. Солдаты грузили последние ящики с боеприпасами. Маголитовые орудия тащили на платформах к западному побережью. Рунные доспехи раздавали командирам подразделений: пятьдесят комплектов, каждый проверен лично Толстым.

Я стоял во дворе и смотрел, как колонна бронемашин выезжает из ворот. Серые мундиры бердышевских бойцов мелькали среди кутузовских кителей. Техника шла плотно, гусеницы оставляли глубокие борозды на промёрзшей земле.

— Миша, — Лора появилась рядом. — Владимир в ста двадцати километрах к северу. Скорость стабильная. Прибытие в двенадцать ноль-ноль, плюс-минус десять минут.

— А Пётр?

— Флот в двухстах километрах к западу. Прибытие примерно в то же время. Они синхронизировались. Не сговариваясь, но результат одинаковый.

— Два удара одновременно, — пробормотал я.

— Как молот и наковальня, — подтвердила Лора. — Только мы между ними.

К крыльцу подъехал бронированный внедорожник. Данила за рулём. Зачем-то обмазался гуталином, нацепил летний камуфляж и очки. Рядом с ним сидел Есенин, и невозмутимо читал какой-то мужской журнал. На заднем сиденье расположился Эль в маленькой чёрной шубке и шапке-ушанке. Гусь выглядел одновременно грозно и нелепо, как и всегда.

— Михаил, мы готовы, — Эль высунул клюв в окно. — Северное побережье. Двадцать минут езды, желательно без остановок, у меня лапы мёрзнут.

— Ты вампир, — заметил Есенин. — Ты не можешь мёрзнуть.

— Я вампир в теле гуся. У гуся лапки мёрзнут. Я чувствую то, что чувствует тело. Не спорь с биологией! И так-то я еще и бог войны.

Валера подошёл сбоку. Геннадий сидел на его плече. Обычный серый голубь. Никто из снующих вокруг солдат не подозревал, что эта птица представляет собой пропавшего сына Владимира Кузнецова.

— Мишаня, — Валера хлопнул меня по плечу. — Едем?

— Едем.

Я обернулся. У крыльца, в тени, сидел Васька. Рыжий кот наблюдал за суетой жёлтыми глазами.

— Его тоже берём, — сказал я.

Данила посмотрел на кота, потом на меня.

— Кота? На войну?

— На войну.

— Понял, — Данила давно перестал задавать лишние вопросы. Работа на царя Сахалина приучила его к странным приказам.

Я поднял Ваську и посадил в машину. Кот устроился между Валерой и Элем и тут же начал умываться, как будто его везли не на битву, а к ветеринару.

Святослав на плече Валеры покосился на кота. Кот покосился на голубя. Между ними проскочило