Обманщик Империи 2 - Ник Фабер

Игнатьев ответил далеко не сразу. Несколько секунд, казалось, он раздумывал, после чего повернулся, подошёл к стене своего кабинета и коснулся рамы висящей там картины. Видимо, за полотном скрывался какой-то механизм, потому что картина тут же поднялась вверх, как если бы была закреплена на роликах. За ней оказался сейф с электронной панелью.

Давид нажал несколько кнопок, после чего приложил ладонь к панели и повернул ручку, открывая его. Даже со своего места я могу сказать, что штука эта крутая. Не удивлюсь, если окажется, что сейф врезан в несущую стену. Глубина закладки сантиметров под сорок. По контуру — армированная рамка и анкерные шпильки. Да толщина одной только дверцы около десяти сантиметров. Небось ещё и материал композит — сталь, слой керамики против резки и внутренняя марганцовистая плита от сверления.

На мгновение я даже забылся, рассматривая сейф с точки зрения профессионала, питающего слабость к замкам, до которых ещё не успели дотянуться мои пальцы. Вот и здесь подсознательно начал просчитывать варианты, с помощью которых можно было бы открыть эту штуку. Судя по всему, сканер ладони работает в паре с кодом — значит, стоит двухфакторная блокировка и журнал попыток. Даже при доступе к двери без знания кода и отпечатка игнатьевской ладони — это часы шумной работы с риском сработки датчиков вибрации и температуры, а без времени и инструмента — нереально быстро…

Увидев, как граф достал что-то из глубины сейфа, я выбросил лишние мысли из головы. Сейчас не до них. И судя по предмету в его руках, сделала я это очень даже вовремя.

— Зачем? — повторил я свой вопрос, глядя на лежащий в пакете пистолет.

— Прости, Алексей, но я не помню, чтобы обещал, что буду перед тобой оправдываться, — резко произнёс Игнатьев. — Как и не припоминаю, чтобы мне требовалось какое-либо одобрение тобой моих действий…

— Одобрение? — повторил я, и мне не пришлось даже притворяться изумлённым. Выражение лица у меня сейчас было и без того весьма искреннее. — Какое к дьяволу одобрение⁈ Вы хоть понимаете, как меня подставили⁈ Если…

— Не преувеличивай, — резко оборвал меня Игнатьев, положив оружие на стол. — С тобой это никак не свяжут, и…

— Да⁈ — не выдержал я. — Скажите это Кравцову!

Игнатьев нахмурился.

— Что?

— Меня сегодня вызвали в управление, — пояснил я. — ОВР весь день нас допрашивало! Кравцов лично проводил эти чёртовы беседы…

— Это не важно, — спокойно отмахнулся Игнатьев. — Они не найдут того, кто это сделал…

Его спокойствие меня удивило. Он говорил так, словно был в этом абсолютно уверен. Как если бы отрицал саму возможность того, что кто-то мог впоследствии выйти на настоящего виновника случившегося.

— В этом и проблема, — процедил я. — Если они не найдут того, кто ответственен за пропажу, то будут подозревать вообще всех! Вы это понимаете⁈ А значит, я тоже попаду под подозрения и не смогу выполнять то, что нам нужно!

Говорил я резко, жёстко, чтобы он понял, насколько сильно меня это заботит.

— Ты сгущаешь краски, Алексей…

— Вот тут не согласен, — категорично заявил я. — Сейчас всё управление под подозрением. Если они начнут копать в мою сторону, то, как думаете, сколько им потребуется времени для того, чтобы выйти за пределы Алексея Измайлова и начать присматриваться к его окружению? А потому я хочу знать, зачем вы так рисковали? И почему у вас дома стало больше охраны? Ваше сиятельство, если вы не заметили, то я на вашей стороне вообще-то.

М-да. На его стороне. Так нагло врать прямо в лицо мне приходилось не часто. Впрочем, сейчас это не важно. Я и так врал каждый день едва ли не каждому встречному. А потому я сейчас выжидающе смотрел на Игнатьева, надеясь на то, что у него имеется действительно веская причина на то, чтобы выкинуть такую глупость.

— Сурганов согласился на сделку, — наконец произнёс он, подтвердив мои собственные мысли.

— Что?

Я даже не сразу понял, что сказал это вслух, настолько неожиданным оказалось это признание. Учитывая всё, что я видел, и свои собственные мысли, я был уверен в абсолютно противоположном. Что помощник мэра, наоборот, отказался от сотрудничества с графом. Это логично бы объяснило усиление охраны.

— Он согласился?

— Именно, — кивнул Игнатьев. — Мы говорили с ним вечером в субботу. Сурганов согласился на двадцать процентов в год. Мы уже согласовали встречу для того, чтобы обговорить с ним детали.

— А пистолет — это требование с его стороны?

— Именно. Я передам ему улику, а взамен мы получаем полную свободу действий в Иркутске и отсутствие каких-либо преград с его стороны.

— А охрана? Если вы обо всём договорились, то…

— Мера предосторожности, — пояснил граф. — Сурганов слишком быстро согласился, и мне это не нравится. Я не позволю удовлетворению от заключения соглашения с ним затуманить мне глаза и совершить ошибку. Я не собираюсь рисковать до того, как смогу решить проблему с Сургановым окончательно.

Невозможно было не заметить тот решительный тон, которым это было сказано. И вывод тут напрашивался ровно один. И всё-таки я не мог не задать вопрос.

— В каком смысле, решить проблему?

— В прямом, Алексей, — спокойно ответил Игнатьев. — После нашей встречи на приёме я решил, что в дальнейшем сотрудничество с Сургановым не пойдёт на пользу ни мне, ни твоему отцу. Отдавать двадцать процентов прибыли просто за то, чтобы он не создавал нам проблем, слишком расточительно. Я пытался договориться с ним на десять, даже на пятнадцать, но каждый раз его врождённая жадность брала своё…

Жадность⁈ И этот человек смеет говорить мне что-то о жадности⁈ Вместо того чтобы решить дело миром и спокойно зарабатывать и дальше, он готов пойти на конфликт с таким человеком, как Сурганов, прекрасно понимая, к чему это может привести в дальнейшем. А я нисколько не сомневался в том, что конфликт этот может быть кровавым.

И вот сейчас, просто ради того, чтобы сохранить часть прибыли, он готов развязать небольшую войну с этим Сургановым. Хотя, стоп. Нет. Не совсем так. Дело не только в деньгах. Оно просто не может быть только лишь в одних деньгах. Должно быть что-то ещё, иначе такой осторожный человек, как Макаров, не рискнул бы на такое.

— Вы собираетесь его убить, — произнёс я, глядя на него. Не спрашивал, а скорее просто констатировал факт. — Для этого нужен пистолет? Чтобы приманка выглядела более натурально?

— В том числе. Вообще, Алексей, пожалуй, тут я