Полет алого дракона - Галина Дмитриевна Гончарова

Язык, на котором говорили ее похитители, она не знала. Впрочем, их действия и так были понятны. Пощупать пульс, похлопать по щекам… Она им нужна в сознании?

Хоть говорили бы по-русски!

А, ладно! Это все равно неважно!

Далина анализировала окружающий мир доступными ей методами и знала, что в комнате никого нет. Камеры? Наверное, они могли быть. Но это не так страшно. Теперь надо оглядеться. Медленно, осторожно, ресницы практически не дрожат…

Комната.

Можно ее обозвать спальней психически больной принцессы. Все розовое. А что не розовое, то золотое. Стены с медальонами, кровать роскошная, с балдахином, цветы в вазах… И на кровати она, Далина.

Кому-то сильно надоело жить?

Возникли подозрения. Ее тут что, изнасиловать хотят? И камера стояла напротив, не крохотная, а профессиональная, мощная. Далина такие в телевизоре видела. И свет был выставлен. Самоубийцы.

Стукнула дверь, зашел тот же Фато. Далина открыла глаза и посмотрела на него в упор.

– Пришла в себя? Воды дать?

Далина кивнула. «Воды? Хорошая идея, за нее я тебя убью не больно. Остальным хуже будет».

Фато поднес к ее губам бутылку с минералкой.

– Лежи спокойно. Сейчас я тебе укол сделаю, и хозяина порадуешь. А потом еще один, забудешь обо всем и домой поедешь.

Далина подняла брови:

– Хозяина? Тот обо… толстяк?

– Язык придержи, – похлопал ее по щеке Фато. – Или не придерживай, как получится.

На этот раз улыбка получилась похабной.

Далина сощурилась.

– А без наркоты твой хозяин не может? Просто так с ним никто не соглашается? – Язвила она не просто так. Сопение за дверью было отлично слышно, а ей того и надо. Пусть только зайдет.

Ей и нужно-то пару минут, но лучше, чтобы жертвы за это время не успели сбежать.

Ответом ей была звонкая оплеуха. Сказали же – помолчи!

– Она что – уже очнулась?

Хозяин тоже говорил по-русски. Наверное, чтобы помучить жертву. Далина посмотрела на шприц в его руке, на Фато, который проверял камеру.

– Очнулась, – оскалилась она в два ряда зубов.

А в следующий миг мужчинам показалось, что фигура на кровати словно туманом окуталась, стала втрое, вчетверо крупнее, и это – не человек! Словно громадная ящерица оказалась на кровати.

И не выдержали ни скотч, ни наручники. Лопнуло и то и другое, а сама Далина, увеличившаяся в размерах, оттолкнулась от кровати крыльями и резко взлетела, уходя с траектории движения Фато, который кинулся вперед… только вот сам не понял – то ли хозяина спасать, то ли девку хватать.

Далина и разобраться не дала. Бегущий к кровати мужчина резко налетел на ее кулак и, охнув, осел рядом. Била она крепко, не жалела, а сил у дракона больше, чем у человека.

Кажется, даже и убила, что-то у него подозрительно в шее хрустнуло. Да и плевать!

Инерцию движения ей сбили, и Фарид успел сделать аж целый шаг к двери. И даже шприц уронил.

Далине казалось, что время замедлилось, воздух стал густым и тягучим, но на самом деле это она прыгнула, почти размываясь в пространстве, и ударила, подсекая.

Фарид ей нужен был живым – пока.

Мужчина упал как подрубленный, и драконица, не обращая ни на что внимания, принялась его связывать. Поясом от его же халата… Вот скот! Мог бы и трусы надеть! А то смотри на всю эту шерсть… хотя на что тут еще смотреть? С таким корнишоном и правда только на наркотики рассчитывать будешь! Зато какая шерсть! Густая, пышная, шелковистая…

Спеленав подонка, Далина отправилась гулять по дому, и не зря. Был еще один охранник. А больше и никого. Ну, понятно, оставил самых доверенных. Далина очень сомневалась, что местный закон одобряет такие игры. На Ардейле за изнасилование могли и хвост отрубить. По самые уши.

А теперь – допрос. Хотя нет. Сначала звонок Косте. Свои всегда важнее!

Мальчишка и правда успел перенервничать. Сколько Далине надо времени, чтобы добраться до дома, он знал, ее способности представлял – и сейчас, услышав родной голос в трубке, едва не разревелся.

– Даль… ты точно в порядке?

– Я – да. А вот что с этими тремя гадами делать…

Костя подумал недолго.

– Прибить.

– И как это сделать, чтобы следов не оставить?

– Может, сжечь там все? К растакой матери?

Понятно, что Костя, как любой подросток, это настолько всерьез не воспринимал. Кто в детстве не кричал: убью тебя?! Кто не мечтал уничтожить своих врагов?

Костя просто не представлял, насколько серьезно к этому отнеслась Далина.

Сжечь? Договорились!

И она преспокойно отправилась в рейд по особнячку.

А ничего так домик: три этажа, чердачок, подвальчик, собственная баня, сауна, бильярд, домашний кинотеатр – все, что могло придумать воображение разожравшегося клопа, все сюда втиснули!

Хотя это уже неважно.

Далина отправилась на роскошную кухню, обследовала холодильник, достала оттуда пакет сока, пару кусков жареного мяса, подкрепиться, поискала подходящий нож, взяла сразу несколько, и для рыбы, и для карвинга, и направилась обратно к Фариду.

Тот уже пришел в себя. А вот Фато остывал.

Туда ему и дорога, подонку услужливому. Что он – не понимал, что с ней сделают? Понимал и сам притащил, считай, на пытки, и наверняка не ее первую, слишком уж он все это привычно делал.

Далина присела рядом с Фаридом и первым делом сунула ему кляп.

– Вот так. А теперь я буду тебя мучить. Потом буду спрашивать и опять мучить. И если мне твои ответы не понравятся, ты будешь подыхать долго.

Судя по расширенным в ужасе карим глазам, программа Фариду не понравилась. Странно, а почему? Над ней издеваться можно, а его не тронь? Скажите пожалуйста, какие нежные у нас насильники и садисты оказались!

Фарид оказался не слишком крепок. Спустя два часа Далина стала обладательницей весьма хорошей суммы денег, которую нашла в его тайнике.

А еще…

Вот на что она не рассчитывала, так это на оружие. И не только огнестрельное, но и холодное. Зачем ему все это понадобилось? Допрос продолжился.

А спустя еще три часа Далина вышла из дома. Огляделась, поправила рюкзак за спиной. Туда она сложила все самое ценное. Побрякушки, деньги, оружие. Это надо будет пристроить в укромном месте. А пока…

Далина медленно свела руки вместе. И в них загорелся маленький огонек. Пока – маленький.

Он был таким крохотным, обманчиво слабым, жалким, и никто не знал главного. Это был