Год 1991-й. Вторая империя - Александр Борисович Михайловский

— Вы даже не представляете, насколько правы, — вздохнул я. — Ваш мир все-таки оказался не самым сложным в его трудной многолинейной биографии — кровавые поля Второй Германской Войны были и страшнее, и интереснее с точки зрения боевого опыта. Именно там немецкие генералы называли его Крымским мясником и Вестником смерти, и боялись, как маленькие дети Буку и Бяку.

— Да, Сергей Сергеевич, — кивнул генерал Белецкий, — я уже осведомлен, от чего нас избавили товарищи пришельцы из будущего, и от этого знания преклоняюсь перед Вячеславом Николаевичем еще больше. И с тем большей охотой я буду учиться тому, чего у нас не было и не могло быть.

— Ну, вот и замечательно, — сказал я, — значит, решено. И еще: поскольку мое соглашение с товарищем Дружининым предусматривает разрешение на вербовку отставных офицеров и прочих лиц, не находящихся на действительной службе, в том числе и разных сорвиголов, которым в вашей райской реальности тесно и душно, то не могли бы вы, Святослав Никодимович, помимо стажировки озаботиться еще и этим вопросом? Отставные кадровые сержанты, офицеры и генералы, в первую очередь, черные и зеленые береты, пусть даже старики и инвалиды, будут нам совсем не лишними, потому что всем им будет восстановлено здоровье, как и вам. Думаю, что не один вы не желаете сидеть за печкой и ждать гробовой доски, да и нам люди такой специализации очень интересны. В мирах Основного Потока, знаете ли, этим направлениям воинского искусства уделялось совершенно недостаточное внимание.

— Сделаем, Сергей Сергеевич, — кивнул генерал Белецкий, — таких знакомых отставных офицеров, готовых хоть сейчас в бой, у меня достаточно много. А у них есть свои знакомые, и так далее — так что ничего невозможного в вашем пожелании нет.

И тут неожиданно заговорила «бабушка» Нина:

— Скажите, товарищ Серегин, а женщин в свою команду вы берете? Я хоть и не офицер штурмовых войск, но тоже кое-что умею…

«Бери, — шепнула энерогооболочка, — лишней не будет. Девушка это общественно активная и вельми талантливая, и на домашнее положение перешла только в связи с необходимостью ухаживать за мужем-инвалидом».

Я посмотрел на женщину Истинным Взглядом и ответил:

— Мы рады любым добровольцам, без различия их пола, и любому найдем дело по душе. Но особенно мы ценим людей с русским культурным кодом, для них у нас столько работы, что хватит всем, сколько ни дай. Особенно это касается педагогов со стажем, вроде вас.

— Но откуда вызнаете, что я педагог? — удивилась генеральша Белецкая. — Я же тут никому об этом не говорила.

— Мне это просто известно, и все, — ответил я. — Примите как данность.

— Тогда, наверное, это Вадик выдал тайны своей бабушки? — спросила моя собеседница.

— Нет, — ответил я, — капитан Белецкий о своих родных и близких не распространялся, а я и не спрашивал, ибо у нас в Единстве личное надежно отделено от служебного. О Святославе Никодимовиче вспомнил полковник Половцев, и то это случилось только тогда, когда я спросил его, каким образом можно подойти к вашему товарищу Дружинину без лишней бюрократии и волокиты. При первой нашей встрече я увидел в вас просто хорошего человека, а потому пожелал дать вам вторую молодость и вернуть идеальное здоровье. Тогда ваши профессиональные таланты и навыки были надежно скрыты под пеленой повседневных забот и возрастных изменений, зато сейчас, когда этого больше нет, я воспринимаю вас такой, какая вы есть, и вижу, что причинит вам радость, а что печаль, и какое дело вы будете делать с особенным удовольствием. У меня каждый занимается тем, что ему нравится и получается лучше всего.

— Вы это просто видите? — спросила «бабушка» Нина, покраснев. — Но как такое возможно?

— Сергей Сергеевич, как Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, наделен такой функцией, как Истинный Взгляд, — пояснил товарищ Бережной. — Он не читает мыслей и тем более воспоминаний, однако видит истинную сущность человека, а также то, говорит собеседник ему в настоящий момент правду или нагло лжет.

— Ну хорошо, если так, — ответила генеральша Белецкая. — А теперь скажите, Сергей Сергеевич, какую педагогическую работу вы мне приискали?

— Есть среди прочих миров в Мироздании один, в котором более двухсот лет властвовал один из высших демонов, — сказал я. — Люди знали этого персонажа под именем Великого Пророка Иеремии Джонсона, лидера одной из радикальных протестантских сект Воинов Света. Обосновалась эта нечисть на североамериканском континенте и очень быстро довела дела там до настоящего инферно. Мужчины там превратились в цепных псов демона на прямом ручном управлении, а женщины стали предназначенным к убою домашним скотом. Демоны, они такие: питаются страхом, болью и смертным ужасом своих жертв, и стараются сделать так, чтобы все этого в их владениях стало как можно больше. Когда мы вмешались в ситуацию, эта тварь забивала по миллиону четырнадцатилетних девочек в год. Впрочем, и на других территориях того мира положение было далеко от счастливого. Так, например, в центре Лондона в Риджент-парке официально существовала респектабельная женская бойня, на которой на мясо забивали как криминальных девиц-босячек, осужденных к этому наказанию до предела упрощенным британским правосудием, так и разный колониальный контингент из китайских, африканских и индийских колоний. В Париже картина была похожей, только француженки на бойне не умирали — эта участь предназначалась только для колониальных рабынь. И именно этот мир Господь Всемогущий отдал мне в качестве наследуемого ленного владения из того соображения, что не здоровый нуждается во враче, а больной. С этого момента страдающие под игом демона девочки, девушки и женщины стали моими любимыми приемными дочерями и названными сестрами, а участь демона была решена окончательно и бесповоротно. Прибили мы его как муху газеткой, да так, что он и пискнуть не успел. С той поры главной моей задачей стало вернуть несчастным жертвам человеческий облик и воспитать из них полноценных людей. Любого, кто попробует причинить им зло, я выверну наизнанку через задний проход, а вот с теми, кто будет учить моих названных сестер и дочерей разумному, доброму, вечному, пребудут моя любовь и содействие. Я уже навербовал в разных мирах немалое количество специалистов по педагогической части, но при двадцатимиллионном контингенте, нуждающемся в воспитании и обучении в соответствии с русско-советскими традициями, сколько педагогов и волонтеров ни дай, все будет мало.

— Какой ужас! — воскликнула «бабушка»