Мельница 2 - Михаил Васильевич Шелест

Трюдо, доверенным лицом президента США Рональда Рейгана, и премьера Британии Маргарет Тэтчер. Это в восемьдесят третьем произойдёт во время поездки Горбачёва в Канаду. С тех пор Яковлев станет у Горбачёва «куратором».

Я сделал паузу и сказал:

— Как-то так…

В прихожей послышался голос Андропова:

— Завтра, как обычно. Спокойной ночи, Паша. Отдыхай.

Ирина вышла из зала, куда мы перебрались из столовой уже давно.

— Будешь что-нибудь? — услышал я её голос.

— Нет-нет. Чая уже напился до чёртиков, а на ночь… Вы ещё не спите? Не умотала гостя?

— Кто кого ещё умотал, — так, чтобы услышал я, ответила Ирина Юрьевна.

— Хе-хе-хе, — послышался смех Андропова. — Мне тоже пришлось… Хе-хе… Помнишь, я тебе про Яковлева рассказывал?

— Он мне тоже про Яковлева рассказал, — перебила дочь отца. — Такого, что у меня волосы до сих пор стоят дыбом. Не заметно?

— Заметно-заметно, хе-хе…

Андропов зашёл в зал, широко улыбаясь.

— А про Суслова не говорил ничего?

— И про Суслова говорил.

— Это ведь он Горбачёва протежирует. У меня были смутные подозрения в отношении Андреича после того случая на политбюро, та помнишь, наверное…

— Как такое забудешь?

— Да-а-а… Уж… Вот и пойми, кто враг, а кто друг? Ведь правильный какой! Ни сучка ни задоринки… Кремень коммунизма! Памятник, млять, не рукотворный.

— Не ругайся!

— Прости! Разок-то можно? Хотя, я бы только на матерном и говорил сегодня. Разреши, а?

— Па-па! — раздельно произнесла дочь. — Что о тебе наш гость подумает?

— Ха-ха-ха, — засмеялся Андропов. — Что подумает? Ха-ха! Что подумает…

Юрий Владимирович посмотрел на меня, стоявшего перед ним едва ли не по стойке смирно. Чего это я так вытянулся? Сам не знаю и не понимаю, как это произошло.

— Гость, ха… Гость из будущего, да, Миша? Долго вы тут разговаривали?

— Хм! Только закончили.

— Хм! Плёнки должно было хватить, — нахмурился Андропов.

— Он, кстати, догадался, что его пишут.

— Ха! Кто бы сомневался⁈ Иди проверь.

— Я ходила. Осталось ещё на полчаса примерно.

— Тогда перезаряди первую очередь. На всякий случай.

Он посмотрел на меня. Ирина вышла.

— Догадался, значит? Молодец! Хотя, что это я? В тебе сразу видно не простого челловека, Миша. Хотя, я слова «простой человек» не очень люблю. Что значит «простой»? Но кто бы ты ни был здесь, там ты был — точно разведчиком. И, похоже, что ты намеренно не скрывал свою, хм, сущность… И я не стану пытать тебя про то, кто ты? Уже проверив только то, что ты сказал мне, я понял, что ты знающий человек. И знающий то, что, хм, «простой человек», особенно твоих лет и статуса, знать не может по определению. Поэтому, я очень благодарен тебе, что ты выбрал именно меня, для передачи столь ценной информации. Спасибо, так сказать, за доверие, товарищ пришелец. Ты ведь «товарищ»?

— Однозначно! — кивнул я головой. — Хотя, в том мире, про который я рассказываю, руководящей роли компартию лишили и поэтому многие, хм, «коммунисты» — в кавычках — покинули её ряды и она, фактически, перестала существовать.

Андропов чуть расширил глаза.

— Вот суки, — сказал он тихо и оглянулся на дверь.

— Там, вообще-то, капитализм наступил, — добавил я.

— Так и понятно, если КПСС развалили, — сказал и вздохнул Андропов. — Ирочка, принеси «есентуков», пожалуйста! Будешь?

Это он обратился ко мне. Я кивнул.

— Две бутылки, Ириша!

— Хорошо, — донёсся голос Ирины Юрьевны и вскоре она появилась в зале с подносом, на котором стояли две бутылки экспортной, с закручивающимися крышками бутылками из зелёного стекла и два высоких тонкостенных прозрачных стакана.

— Смотрите, аккуратнее теперь с минеральной водой, — предостерёг я. — Вы здоровы.

— Да, я и не пил её. Куда мне с почками? Это супруге прописали… Диабет у неё…

Андропов глянул на меня и коротко вздохнул. Я слегка кивнул. Он улыбнулся. Мы налили каждый себе минералки и я выпил всю воду сразу, а Юрий Владимирович немного отхлебнул и продолжил пить маленькими глотками.

— Ух, хорошо, сказал он. И почему в управлении не додумался? Всё чай, да чай… Зелёный… Привычка… А так пить хотелось…

Он посмотрел на меня.

— Наверное, на сегодня разговоров хватит? Да и завтра… Послушаю, потом поговорим. Завтра вечером, например… Или после завтра. Посмотрим. Завтра с Ириной Юрьевной поедете, э-э-э…

Он посмотрел на дочь.

— Она знает куда. Там посмотришь машину, которую мы тебе подобрали. Жигули. Простенькая. Хм! Документы, на тебя оформленные, я вечером привезу. Если понравится, да… Мотоцикл — слишком опасный вид транспорта. Бросай ты это дело. Ты, же надеюсь, машину водишь?

— Вожу, — кивнул я.

— Почему-то я так и думал.

— Но к каждой машине нужно привыкать. Тем более к коробке и нашим педалям.

— А что сними не так? — удивился Андропов.

— Высоко стоят. Ногу на весу держать приходится и давить надо вперёд.

— А на других как?

— У «других», — я выделил это слово, — пятка на полу стоит и нажимаешь, как ступня работает.

— Хм! Не знал, — покрутил головой Андропов. — Даже не задумывался об этом.

— Да-да… Наша обувь отличная, если не имел другую, — сказал я.

— Хм! — нахмурился Юрий Владимирович. — Ты, это… Прекращай!

Мы помолчали.

— А какие должны быть педали?

На Жигулях я ездил только на седьмой модели, да ещё тюнинговой. Это был мощный спорткар, предназначенный для дрифта, драга или стрит-рейсинга. Сын друга занимался этим, а фирма «Clubturbo» предлагала комплекты для турбонаддува, например, турбину Mitsubishi TD04L, на восьми-клапанные и шестнадцати-клапанные ВАЗовские двигатели. Что увеличивало мощность с заводских семидесяти двух до двухсот пятидесяти лошадиных сил.

Предлагали распредвалы, что увеличивали мощность без турбин, металлокерамические сцепления, усиленные карданные валы, блокировки дифференциала, прямоточные системы из нержавейки и противоотливные поддоны для сохранения давления масла при экстремальных нагрузках. И те «Жигули» на которых я ездил были нафаршированы по самое «не хочу». И, да, у них стоял педальный узел с педалями работающими от пола, как на симуляторе.

На вопрос Юрия Владимировича я ответил, показав сгибающимися кистями выставленных вперёд рук.

— Да? Хм, оригинально. Ладно! Пойдём отдыхать? — спросил он меня. — Завтра насыщенный день.

Он вздохнул.

— Хотя, когда он был другим?

— Подождите! А права?