Легендарный Повар 2 - Гриша Гремлинов

Артефакт нагрелся сильнее обычного, и почти сразу вспыхнули золотистые строчки:

Хлеб земли (экспериментальный) — содержит скрытую магию восстановления. Не предназначен для еды. Активация требует контакта с землёй и стороннего источника магии

— Интересно, — выдохнул я. — И как оно будет работать?

Бекон подошёл, понюхал лепёшку и чихнул — явно давая понять, что есть он это не собирается.

— Она и не для тебя, — усмехнулся я, — а для земли.

Кот очень недоверчиво на меня посмотрел, а я уложил лепёшки в котомку и посмотрел в окно. Ночь стояла глубокая, луны уже поднялись высоко, и лес за частоколом показался мне чёрной стеной.

— Фёдор! — крикнул я, завидев свет в седельной. — Пойдёшь со мной?

Минотавр выглянул из окна, протирая глаза. Увидел меня, не задал ни одного вопроса, вышел и был готов идти, хоть на край леса.

Бекон побежал вперёд, обгоняя нас, его хвост мелькал между стволами, как рыжее пламя. Луны освещали тропу, и лес вокруг казался настороженно притихшим. Ни звука, ни шороха — только наши шаги и дыхание.

До чёрной поляны добрались быстро, она выглядела всё такой же, словно вырванной из другой реальности. Свет от лун терялся в этом мёртвом пятне, делая землю ещё более зловещей.

— Стойте оба здесь, — сказал я Фёдору.

Минотавр замер у кромки. Кот прижался к его ноге, не сводя с меня немигающего взгляда. Я шагнул на поляну, чувствуя знакомый холод. В этот раз мне нужно было подойти к углублению в центре, чтобы положить в него лепёшку.

— Что ж, — сказал я, обращаясь к мёртвой земле. — Услышь меня и проснись.

Хлеб занял своё место, и что удивительно, мне показалось, что по размерам он точно совпал с углублением! Вот уж не думал, что так точно угадаю. В первые мгновения ничего не происходило.

Стараясь не обращать внимания на стылый холод, сел на корточки, глядя на чёрную землю и твёрдую как камень, лепёшку. Я прикрыл глаза и на всякий случай повторил слова, которые шептал на кухне. Прошла минута, вторая. Тишина стояла такая, что я слышал, как стучит моё сердце.

Бекон тревожно мявкнул.

— Не получилось, — сказал я тихо. — Не хватило…

— Не получилось, потому что ты не позвал меня.

Я поднял глаза и увидел Линелию. Она стояла на краю поляны, такая же бледная, как и днём, но в её глазах горело любопытство, смешанное с надеждой.

— Я чувствовала, как и что ты готовил, — сказала она, ступая на мёртвую землю. — Зачем ты пришёл сюда, Марк Винтер?

— Хочу оживить эту землю, — ответил я поднимаясь. — У меня нет магии, чтобы бороться с тем, что её убило. Поэтому сделал этот хлеб, и если ты готова мне помочь, то давай попробуем. Что мы теряем?

Линелия подошла ближе, опустилась на колени рядом и коснулась пальцами лепёшки.

— В нём есть жизнь, — прошептала она. — Слабая, но есть. Ты прав, Марк, твоих сил здесь недостаточно. Я помогу.

Она положила ладони на землю и закрыла глаза. По её рукам пробежали живые искры. Они стекали с пальцев, впитывались в чёрную землю, и в первые секунды ничего не поменялось.

Как вдруг из трещин лепёшки потянулись светло-зелёные нити. Они поползли по чёрной земле, проникали в неё, и там, где они проходили, чернота отступала. Земля переставала быть мёртвой, но всё ещё пустой.

Процесс шёл медленно. Я смотрел, боясь дышать. Бекон подошёл к нам ближе и замер рядом, ткнулся носом мне в руку. Фёдор за нашими спинами не произносил ни слова.

— Не хватает, — выдохнула Линелия, и я увидел, как её лицо побелело, а руки задрожали. — Силы… лес забирает слишком много…

Я кивнул и решительно положил ладони на землю. Холод обжёг пальцы, но я не отдёрнул рук. Закрыл глаза и направил в землю всю ману, что у меня осталась.

Тепло родилось где-то глубоко в груди. Я почувствовал, как вокруг в один момент соединилась в три потока моя мана, сила Линелии, сама суть того, что я запекал в лепёшке. Они ударили в землю, и мир вокруг нас дрогнул.

Я услышал тяжёлый вздох. Глянул на дриаду, но она не двигалась, да и Бекон тоже. Удивлённо огляделся и понял, что звук шёл от лепёшки. Она пошла трещинами, едва не развалившись на части, и из неё исходил золотистый свет. Он разливался по черноте, и там, где он касался мёртвой почвы, земля начинала дышать.

Лепёшка пошла трещинами, её края обуглились и засветились, а из трещин вырвался лёгкий золотистый свет. Он разливался по черноте, быстро впитываясь в землю. От этого серо-зелёные нити налились силой и поползли быстрее, окутывая всю поляну живой паутиной. Меж тем лепёшка рассыпалась, отдав все свои силы, и серая зола от неё тут же впитывалась в почву.

Не прошло и двух минут, как в углублении я заметил робкие зелёные ростки. Трава! Первая трава на мёртвой земле!

Линелия заплакала. Слёзы текли по её бледным щекам, но она широко улыбалась. Она дотронулась до крохотных листочков, смахнула золу, и вдруг мы увидели в углублении золотистый камень. Ну ни фига ж себе!

— Получилось, — прошептала она. — Марк, ты слышишь? Получилось!

Живые ростки тянулись к лунам, и в их свете они казались серебряными. Поляна больше не была мёртвой, она ожила, хоть пока и не полностью. Да, у нас, действительно, получилось.

Меня заинтересовал камень, что остался лежать в углублении. На хлеб он теперь совершенно не походил, скорее на булочку, выкрашенную золотом. Я сжал артефакт на груди, и он немедленно отозвался:

Камень возрождения

Остаточная магия Хлеба земли, сплавленная с даром дриады

Качество: легендарное

Зарядов: 3 / 3

Свойства: восстанавливает жизнь на площади до 10 шагов

Ограничения: с каждым использованием эффективность снижается на 30%

— Это начало, — ответила Линелия, поднимаясь с колен и вытирая слёзы. — Ты дал мне надежду, Марк Винтер. Это дороже любой магии.

Она шагнула ко мне и коснулась легко моего плеча, и меня окатила приятная волна, разом смывающая усталость.

— Лес запомнит это, — сказала она. — Я запомню. Спасибо тебе.

— Не за что, — ответил я. — Не люблю, когда пропадают продукты, даже если этот