Новая эра. Том 3 - Антон Владимирович Топчий

…

— Чё за нахер⁈ — подумал Гриша, прочитав имя дракона, а затем и вовсе обалдел от его статов.

— И как я эту дуру буду убивать? А если он ещё в дракона превратится? Хотя нет, к чёрту! Надеюсь, он этого не умеет делать! — пронеслось одним скопом в его голове.

— Ну, по крайней мере, он не зол на меня, — мысленно попытался успокоить себя Гриша, направившись к дракону.

— Здравствуйте, — поздоровался Григорий, подойдя ближе.

— Здравствуйте, — в тон ответил Павел. — Присядете?

— Благодарю. — Гриша сел. Но не позволил себе расслабиться. Всё же перед ним сидел не абы кто, а самый настоящий дракон, пусть и выглядел он как человек.

На некоторое время воцарилось молчание. Григорий не знал, что ему говорить, в то же время дракон, видимо тоже. Но когда повисшая пауза стала давить на нервы, Павел всё же нарушил тишину:

— Позвольте спросить, но где же ваши спутники? Вы же не могли зачистить такое подземелье в одиночку. — Но затем, немного помедлив, он добавил:

— Даже с вашими показателями, это будет проблематично.

— Походу у него тоже есть сканирующая способность, — как данность мысленно отметил Гриша, а затем, улыбнувшись, сказал:

— Вы абсолютно правы. Но дело в том, что я некромант и у меня есть очень хорошая способность, которая позволяет мне держать своих слуг при себе.

— Некромант? — с интересом переспросил парень. — Но какой сейчас год.

— 2032, — ответил Гриша.

— Как⁈ — ещё больше удивился дракон. Но затем, уже немного спокойнее он продолжил:

— Как за такой короткий срок на Земле мог появиться некромант, да ещё способный в одиночку зачищать такое подземелье?

— Ну… меня призвали на другую планету, потом ещё на одну… а затем я вернулся. — Гриша улыбнулся.

— Вы шутите?

— Нисколько.

За Гришиной спиной появились три князя и король.

— Ничего не предпринимать! — твёрдо произнёс он, на что Павел тут же удивлённо переспросил:

— Простите?

— Не обращайте внимания. По нашим договорённостям они должны были напасть на вас.

— Хм. Понятно. — В голосе дракона послышалось лёгкое напряжение. — И сколько у вас таких.

— Большая часть людоящеров из этого подземелья, теперь принадлежат мне.

Григорий специально не торопился. С одной стороны, он был уверен, что в конечном итоге победит дракона. Но с другой стороны, он прекрасно понимал, что этот бой в любом случае обойдётся ему боком. А значит, нужно было давить на дипломатию. Тем более, раз перед ним сидел его соотечественник, пускай и в теле дракона.

— Вы хотите меня тоже превратить в такого? — спросил Павел.

— Это было бы идеально. Причём для нас обоих.

— Что будет, если я откажусь?

Григорий глубоко вздохнул. Угрожать дракону, который тем более был посильнее его самого, было так себе идеей. Поэтому он решил немного подумать, и лишь затем ответил:

— Мы оба проиграем от этого. Но главная проблема в том, что в пылу сражения, у меня может не получиться применить нужные чары, чтобы сохранить вашу душу.

Все разумные боятся смерти, даже насекомые боятся её и всячески стараются избежать. Поэтому Гриша и решил сделать ставку на неё.

— Понятно, — задумчиво произнёс Павел. — Позвольте мне пару минут подумать.

— Да, конечно, — спокойно ответил Григорий, хотя внутри был весь напряжён.

1. Фасад храма, сам храм похож на греческий храм Зевсу.

2. Аухаар — верховный жрец.

Глава 23

В действительности Павлу особо не о чем было думать. Он не хотел умирать, впрочем, как и лишний раз рисковать. Понимая, что в случае отказа, боя не избежать, он сразу принял единственное правильное решение. Но ему всё равно было страшно соглашаться. Поэтому он решил выиграть немного времени.

— Это больно?

— Я воспользуюсь обезболивающими чарами, — спокойно ответил Гриша, уже понимая, что рыбка на крючке.

Павел ещё немного подумал, а затем произнёс:

— Хорошо, я согласен присоединиться к вашей армии. Но с парой условий. Вы не будете держать меня в вашем пространстве для нежити, а также не заставите меня делать то, чего я не желаю.

— Договорились! — улыбнувшись, согласился Григорий.

Напряжение ещё не спало, он всё ещё опасался, что Павел может передумать. Но в любом случае пока всё шло более чем хорошо. А принятие выдвинутых условий было меньшей ценой, которую мог заплатить он за столь ценное приобретение, так ещё и без боя.

Как и обещал, Гриша наложил на Павла обезболивающие чары, и лишь затем, активировал заклинание отнятия души.

— Какие странные ощущения, — произнёс Паша минут через пять, — будто меня вытягивают из меня же.

Гриша ничего не сказал в ответ, он пожал плечами и увеличил поток маны, чтобы чары действовали эффективнее. В то же время он был готов в любой момент активировать парализующие чары. Любое неожиданное движение или слово и в Пашу полетело бы мощное, накаченное под завязку, парализующее заклинание «Окаменение».

Григорий был уверен, что после него дракон выживет, и одновременно с этим опасался, что чары окажутся недостаточно мощными и не смогут сдержать Галатраса, если он вдруг передумает. Это была главная причина, почему он до сих пор не воспользовался ими, оставив на крайний случай.

Всё это вызывало лишь переживания, которые Гриша тщательно и вполне успешно скрывал. Но от этого время текло лишь медленнее, оно уходило, как прошлогодний мёд, вязко и медленно. Тем не менее каждая секунда нехотя отправлялась в прошлое, а чары всё глубже и глубже вгрызаясь в самую сущность дракона, но всё никак не могли захватить и вырвать его душу.

Переживания постепенно накапливались и лишь сильнее отягощали Григория. Но он старательно держался, глубоко вдыхая и медленно выдыхая, он тщательно контролировал поток своих мыслей, ещё глубже и сильнее концентрируя своё внимание на чарах. Будто проваливаясь в них, он держал в узде свои мысли и чувства. Но опять же, время от этого будто ещё сильнее замедлялось, постепенно из мёда превращаясь в вязкую, тягучую смолу, прямо жаждущую завладеть каждой клеточкой Гришиного сознания.

И когда Григорий уже потерялся во времени, он постепенно осознал саму суть заклинания. Не просто его формулу или структуру, а именно природу со всеми составляющими. Помимо этого, он осознал драконью душу, которая всё никак не желала поддаться его воле.