Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов

речью. Только товарищ проректор выдал какую-то монументальную хрень в лучших традициях марксизма-ленинизма. Спрашивается, зачем? Людей пригласили по линии республиканского комсомола, наверняка проверили. Сиди и молчи, ну скажи пару дежурных слов гостям. Зачем их тиранить всей этой мутью? Думаю, именно так у людей началась апатия к тому, что им говорят с трибуны. Ладно бы еще по теме прошелся, так ведь нет, налил столько воды, что я чуть зевать не начал. Благо комсомольский вожак оказался менее навязчивым или более чутким, но народ долгими речами не мучил.

Далее уже началось общение. Сначала зрители немного стеснялись, но потом стали задавать вопросы и передавать записки. Благо само мероприятие было организовано на достаточно высоком уровне. Правда, пришлось сделать кое-какие коррективы, но местные ребята тоже молодцы.

Народ интересовался всем, но в основном тиранил Пузик. Самсона практически не трогали, задав пару дежурных вопросов про девушку, с которой он рисовал героиню. Даже наша рыжая ревнивица уже перестала реагировать на подобное, а Сергей отшучивался, что это собирательный образ советской девушки.

— Скажите, а тяжело работать в кино? И вообще, каково это — находиться на съемках? — вдруг спрашивает меня весьма симпатичная особа.

Понятно, что при своей няшной внешности она подумывала о стезе актрисы. Я их вообще не понимаю. Есть красота и наверняка ум, вот зачем тебе лезть в эту клоаку? Найди нормального парня, который может сделать хорошую карьеру. Так ведь нет, прямо медом им намазано. Поварившись полгода в советском кинематографе более или менее высокого уровня, я сделал вывод, что никогда бы сам туда не полез. Просто так совпало, и необходимо пройти квест, плюс прежний Алексей уже работал в системе. Но впечатления пока отнюдь не положительные, хотя и хороших тоже хватает.

Даже сейчас, когда снимается огромное количество фильмов, не каждый может найти себя в профессии. Интриги, зависть, глупость или подлость в этой среде более гипертрофированных размеров, нежели на какой-нибудь фабрике или заводе, где тоже идет борьба за место под солнцем. Да и прочих проблем хватает. А еще можно нарваться на подлеца, типа Пырьева, и получить неплохую такую психологическую травму на всю жизнь. Но девушке я ответил немного иначе.

— Представляете, вы едете несколько часов на съемку. Далее вас гримируют минут сорок, переодевают еще дольше. И все это ради того, чтобы произнести одну фразу. Ну, или небольшой текст из нескольких строк. Ведь не каждому сразу везет получить главную или хотя бы второстепенную роль. Большинство молодых артистов начинает с эпизодических ролей. — Вижу, как восторженная улыбка девушки постепенно меркнет. — Нужно быть очень погруженным в профессию, чтобы терпеть и ждать шанса, которого может и не быть. При этом вам придется работать в театре, так как классических актеров кино в СССР крайне мало. Кто-то годами или десятилетиями ждет роли. А может, так и остается театральным актером. Поэтому если вы с детства не бредите сценой, то лучше заняться чем-то иным.

— Но ведь вы же снимаете кино, — не успокаивалась девица.

— Я не только режиссер, но еще рисую и немного пишу. Для меня кино — это способ самовыражения, но отнюдь не центр сосредоточения всех помыслов. Да и сама работа на съемочной площадке отнюдь не так романтична, как думают некоторые девушки. Представьте себе, что актер не может попасть в образ или режиссер заартачился, ну или встал не с той ноги, — произношу под смешки в зале. — Иногда это день или два, а то и больше, потраченных на небольшой эпизод. И таких моментов на площадке сотни, еще и не все отснятое попадает в итоговый вариант фильма…

В общем, хорошо мы пообщались с молодежью. Не мешает чаще устраивать подобные туры, чтобы понимать, чем дышит страна и народ. Завтра у нас подобное мероприятие в пединституте, а затем в медицинском. Думаю, будет не менее интересно.

Молодежь действительно удивляет энтузиазмом и вовлеченностью в происходящее. Люди читают, ходят на выставки, про кино уж молчу. По идее, именно для этой публики я собираюсь работать, вот и буду погружаться в жизнь простых людей.

По возвращении в Москву опять погрузился в свои дела. Зоя продолжала дуться и как-то особо откровенных бесед с ней не получалось. На киностудии был обычный аврал с бардаком, который мы постепенно решали. И тут раздался звонок Марины, помощницы Фурцевой.

— Алексей, вас невозможно найти. Где вы были, я звонила на прошлой неделе?

— Ездил в Минск по согласованию с тамошним комсомолом, — отвечаю немного удивленно, будто я поверил, что Марине не сообщили, где я был.

— Екатерина Алексеевна ждет вас. Лучше всего приезжайте прямо сейчас.

М-да. Вот нельзя позвонить с утра и согласовать график человека. Хотя большим начальникам плевать на работу простых смертных. Делать нечего — одеваюсь и направляюсь в сторону метро, предварительно предупредив коллег.

Глава 22

— Садись и не перебивай.

Сегодня Фурцева опять была в образе строгого начальника, а не доброй тетушки. После приветствия и пары слов она начала сверлить меня взглядом. Мне в принципе все равно. Сижу и рассматриваю новые занавески в ее кабинете. Со мной разного рода психологические уловки не пройдут. Я здесь сам могу читать лекции на эту тему.

— Внешторговцы обещали в феврале доставить новую камеру и оборудование для монтажа, — министр сделала глоток чая, снова строго на меня посмотрела и продолжила: — На большее пока не рассчитывай. Оборудование по звуку дорогое и его закупать не будут. Нужен твой новый проект, уже с него пойдут другие закупки.

Крохоборы хреновы. Зачем мелочиться из-за пары тысяч долларов или марок? Но на безрыбье и рак рыба.

— Камера должна использоваться исключительно оператором Акмурзиным. Это моя принципиальная позиция. Что касается монтажа, то пусть Бритиков сам решает. Но в очередь я становиться не собираюсь, и для моих проектов оборудование должно предоставляться по первому запросу.

— Не много ли на себя берешь?

— Кто-то из советских деятелей культуры зарабатывает для страны валюту на регулярной основе? — отвечаю вопросом на вопрос. — А я планирую делать это дальше. Но следующей вопрос по оборудованию и использованию моих денег буду обговаривать напрямую с Внешторгом или с тем, кто принимает решение. Мне деньги нужны не для личных благ, а на дело. Откажутся — переживу.

— Не слишком ли много на себя берешь? — снова усмехнулась министр.

Раз советская номенклатура ведет себя подобным образом, фактически обворовав человека, то и я не собираюсь церемониться. Они же не просто так вцепились в валюту, да и Фурцева наверняка тему продумала.

— У меня есть несколько интересных идей,