Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

«С чего бы парню злиться?..», — хмурюсь я, — «Я ж вроде красавчик. Барьер поставил, черта забрал. Меня на руках носить надо, а не злобу копить!».

Хотя…

Хотя откуда парнишке знать, что я не очередной ублюдок из этого района, решивший прибрать себе смазливую попрошайку? Время сейчас такое — каждый второй мужик у порога чей-то беды почует наживу. Я бы тоже, наверное, напрягся, явись кто-то к моей сестре с «безвозмездной помощью».

Да я буквально девочку с улицы умыкнул и зачем-то закрылся в её доме!

Пу-пу-пу… ну… как бы да-а-а-а… со стороны это, конечно же, выглядит подозрительно.

— Разберусь, — говорю я Августине, — Можешь прибраться? А то я тут… нашкодничал.

— Позволите войти?

— Конечно… как ты иначе приберёшься?.., — не понимаю я нынешнего этикета.

Августина открыла дверь. Аккуратно, будто боясь здесь увидеть что-то, чего служанке видеть не стоит. Но всё, что перед ней было — я, книжка в моих руках, да обычный беспорядок разбросанных вещей. И штора по какой-то причине растянулась, уж не знаю почему. Кто-то на ней висел? Не видел.

Женщина посмотрела на меня. На фронт работ, который её предстоит! И… на книжку в мягком переплёте.

Всё действительно указывало на колдовство. На магию.

От меня.

— Да, господин, — и на её лице едва не дрогнула улыбка, — Как прикажите.

Я внимательно на неё посмотрел, и не смог не почувствовать некую… теплоту, что ли? Будто слова Эдмунда и Августины, что она с семьёй до конца, что она будет смотреть на наше падение, но останется, и что мы стали частью её жизни — всё это действительно не преувеличение.

Я уверен — сейчас она обрадовалась. И за столько лет, смотря на одни и те же лица и прислуживая одним и тем же людям — она давно к ним прикипела.

«Интересно…»

Кивнув служанке, я прохожу мимо и выдвигаюсь на выход. Книжку решил оставить с собой — мало ли шпаргалка для боя понадобится. Я, конечно, умный, и у котов действительно хорошая память, — когда это закрепляется ништяками, — но не абсолютная же!

Хм. Я тут подумал… а что если особенность ништяковой кошачьей памяти так же объединится с Фактором Ландау, и из-за всплеска эмоций любое успешное заклинание будет запоминаться намного быстрее? Потому что уже сейчас телекинетический толчок я в целом-то запомнил! Конечно, по памяти повторять не буду, всё же оторванной руки не хочется, но немного практики…

Стоило выйти на улицу, как в нос ударил свежий, — если можно таковым назвать угольный, — воздух. Всё лучше окровавленного пыльного подвала.

А у кованых ворот, зацепившись рукой за прут, стоял он. Парень лет семнадцати, поджарый, с исхудавшим лицом, но стоящий уверенно и даже нагло.

Он смотрел на меня исподлобья и взгляд был узнаваем — бродячий пёс. Уже по нему я уверен, что это «уличный пацан», возможно бандюган, возможно проблемный подросток. Да, он явно младше меня, скорее всего даже несовершеннолетний.

«Ну здравствуй, братец», — хмурюсь в ответ и подхожу.

— Чем могу…

— Ты хозяин дома? — голос у него был низкий, с хрипотцой, будто он старался звучать грознее, чем получалось, — Я пришёл разобраться.

— Ну, вроде того, — я склонил голову, разглядывая его цепким кошачьим прищуром, — А ты, стало быть, тот самый брат Лизы. Наслышан.

— «Наслышан», — фыркнул он, — Зачем приходил⁈ Что ты на самом деле сделал с домом⁈

— Барьер. Черта забрал. Ну ты о нём и так знаешь, жаль не верил, — пожимаю плечами, не терпя агрессии на СВОЕЙ территории.

Том дёрнулся, будто его ударили.

— Не было. Там. Никакого. Черта! — но голос предательски дрогнул на этом слове, — Хватит врать! Никакие богачи не будут просто помогать! Последнее отберёте, суки! Чёрт? У нас? Что ему там делать, пха! — нервно и без улыбки хохотнул он.

— Я бы показал, да жаль тебя обморок хватит от вида, — совершенно не меняю выражения, даже не моргая, — Чего пришёл? Спасибо сказать? Пожалуйста.

— Разобраться!

— Тогда. Умерь. Свой. Пыл, — процедил я, — Щенок. Пришёл говорить — говори нормально, а не гонор свой показывай.

— К-кто?.., — его словно водой облили, — Как ты меня…

— Ты бы свой подростковый пыл в избавление от черта лучше пустил, который твою сестру домогался. И когда ТЫ облажался как брат, когда я исправил проблему, ты бы мог включить мозги и обрести бескорыстного союзника. Но то ли мозгов не хватает, то ли ты яйца свои показать захотел, иначе я понять не могу, почему ты пришёл с ТАКИМ настроем. Но поверь, в моём доме яйца показываю только я, — наклоняю голову, — Хочешь здесь стоять — уважай меня и мою территорию. Ясно выразился?

Молчание. Том побледнел, и рука его дёрнулась было к карману, где явно что-то лежало. Но затем он будто насильно взял себя под контроль — это стоило ему усилий, что он аж дрогнул.

— Выходи, поговорим, — процедил он, медленно отходя от закрытых ворот.

— Мне делать нечего? Вернусь в дом и сам уйдёшь, — фыркаю.

—