Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

– И что же она нашла?

Мне вдруг стало интересно. А что, если исследователи обнаружили там целую груду собственных бейджей, нагромождение идентичных пропусков из различных временных циклов, и наша личная трагедия – это просто фрагмент некоего вселенского фарса, бессмысленного хоровода материи в петлях времени?

– В том-то и дело, что ничего, – ответил начальник с той же бесстрастной интонацией. – Там нет никакой планеты.

– Невозможно! Мы видели ее своими глазами! А я ходил по ней своими ногами!

– И все же ее нет.

– Как может исчезнуть целая планета?

– Не знаю. Как и то, каким образом наш бейдж может путешествовать во времени. Однако если вы хотите предотвратить подобное развитие событий…

– Да, хочу! – выпалил я.

– Что ж… – Его пальцы пробежали по экрану планшета, набирая номер, после чего доктор Нейфах поднес гаджет к губам. – Агаточка, добрый день! Распоряжение: более не выдавать бейджи сотруднице Лире Светловой. Внесите в базу, что ее текущий пропуск действует бессрочно, без ежегодного обновления. Спасибо.

– Спасибо! – эхом повторил я. – Большое спасибо!

– Не за что. Это часть эксперимента. Посмотрим, получится ли изменить будущее. По идее, если я только что это сделал, данный артефакт должен исчезнуть…

Мы разом посмотрели на бейдж в контейнере.

– Но он не исчез. Может быть, это работает иначе. Разберемся.

Дома Лира, к моему глубочайшему неудовольствию, продолжила эту тему.

– А ведь Терентий Егорыч прав. Я могу полететь туда до наступления того года, что указан на бейдже.

– Нет, не можешь.

Я надеялся, что это прозвучало как мольба, а не как запрет. Наша любовь снова становилась полем битвы двух свобод.

– Послушай, это ведь моя судьба на кону. Мой бейдж. Я хочу понять. Хотя бы попытаться…

– Нет, не хочешь. – Я был преисполнен решимости защитить жену от любых угроз, включая ее собственную беспечность.

– Послушай, Сережа…

– Нет, это ты послушай! – Прозвучало слишком резко, и я заставил себя говорить спокойнее. – Ты самое дорогое, что есть в моей жизни. Я никогда этого раньше не говорил и, наверное, никогда не скажу больше, но сейчас говорю. Я муж. Глава семьи. Я принял окончательное решение: ты не полетишь к планете Муаорро. Никогда. Ты жена. Слушайся мужа. Пожалуйста…

Она закатила глаза, и легкий, почти театральный вздох вырвался из ее груди:

– Окей. Слушаюсь и повинуюсь, мой господин.

Я подошел и обнял ее. Тело Лиры оставалось напряженным.

– Ты же понимаешь… – начала она.

– Я все понимаю.

– Но ты не думал…

– Я думал. Я постоянно об этом думаю. Я не хочу тебя потерять. Ни за что!

– Ты сейчас потеряешь, задушив меня в объятиях. Еще немного, и я задохнусь.

– Прости.

Я отпустил ее, и она скептически посмотрела на меня.

– Ладно, раз я не могу подвергнуть свою жизнь риску у далекой планеты, придется заняться чем-то менее приятным. Но не менее важным.

Она имела в виду наши попытки произвести на свет потомство. В конце концов они увенчались успехом, но сейчас речь не об этом. Сейчас речь о судьбе в синем контейнере.

Возможно, вы тоже думаете, что я слишком психовал, но… Представьте, что на вашу планету несется огромный метеорит, который уничтожит все живое, включая вас. Вы свободны выбирать, чем заняться. За оставшееся время можете изменить многое в своей жизни и в жизни окружающих. Только вы ничего не можете поделать с одним-единственным фактом: метеорит продолжает свое движение и неизбежно упадет.

И покинуть планету невозможно.

Каков будет ваш выбор? Спокойно дожидаться конца, пытаясь выжать из оставшихся дней еще немного капель счастья? Или яростно, до последнего вздоха искать способ отклонить эту проклятую глыбу, даже если все вокруг будут считать вас безумцем? Не знаю, кто как, а я выбрал второе.

И случай мне представился.

Что бы там ни говорил наш досточтимый начальник, система есть система. Особенно армейская. Это бюрократический левиафан, обладающий собственной инерцией, бессмысленной и беспощадной. Раз положено обновлять бейджи всем сотрудникам раз в год, значит, положено. На следующий год Агаточка, которой доктор Нейфах отдал распоряжение, освободила Лиру от обновления. Мы тогда готовились стать счастливыми родителями, и нам было немножко не до того. Да и вообще ни до чего, честно говоря.

У Лиры были сербские корни, поэтому она хотела дать нашей дочери имя из ономастикона своих предков. Я попытался воспротивиться, но она парировала:

– Ты велел мне не лететь на планету Муаорро, и я тебя послушалась. Значит, я имею право выбирать имя.

Логической связи я тут, честно говоря, не уловил, но сдался. Так наша дочь стала Дрáганой. Однако в крещении Софией. Это уже я выбрал. «Мудрость», в переводе с греческого. Весьма дефицитный ресурс, которого нам всем не хватает. Особенно мне…

А затем Агаточку уволили – или она сама уволилась, мне на самом деле без разницы, – и на ее место пришла Викулечка. И она решила, что ее предшественница ошиблась, исключив Лиру из числа сотрудников, получающих обновленные бейджи. А Викулечка очень хотела показать, что она, в отличие от Агаточки, компетентна и ошибок не совершает…

В тот день я застал Лиру в лаборатории. Она сидела, уставившись в пустоту, а в бледных руках ее лежал новый бейдж. Я сразу все понял.

– Они все-таки выдали?

– Да.

Я забрал из ее рук этот кусок пластика, тяжелый не своим весом, а значением. Лира не противилась. Осмотрел. Точная копия того, что лежал в синем контейнере, только синяя ленточка пока не испачкана в крови.

В душе закипало раздражение в отношении Викулечки, доктора Нейфаха и особенно судьбы, что с таким упорством возвращала нам наш кошмар. Но я не подал виду. Улыбнулся и сказал:

– Теперь эта штука не будет иметь к тебе отношения. – И выбросил бейдж в мусорку.

– Хорошо… – слабым голосом ответила моя любимая.

Я посетил Викулечку, источавшую миазмы дешевого кофе и ландышевых духов. Наорал на нее, объяснив, что в случае моей жены должен оставаться актуальным прошлый бейдж. Грозил всеми карами небесными, а также тем, что пожалуюсь профессору Нейфаху. Последнее сработало. Викулечка, словно пойманная мышь, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, кивала и, кажется, все поняла.

Жаль, что я не остановился на этом. Мною овладела навязчивая идея во что бы то ни стало направить локомотив настоящего по рельсам, проложенным моей собственной волей. И потому вечером, уже после ухода Лиры к нашей прекрасной постоянно орущей доченьке, я, поборов брезгливость, залез рукой в урну и достал этот треклятый бейдж.

На следующее утро я пришел в медотсек и скучающим голосом осведомился у