"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Я пообещал заехать через несколько дней, когда товар будет на руках. После чего отправился в типографию, где меня, как только я продемонстрировал перстень, сразу провели к управляющему.

Тот подтвердил — тираж за мой счёт они могут сделать. А если доплатить, то возьмут на себя и допечатную подготовку — вёрстку, дизайн и всё такое прочее. Обычно процесс растягивается надолго, но можно его ускорить, это опять-таки вопрос денег.

Мы с ним составили договор, я выписал чек. Съездив в общежитие, я заглянул к Рунвейге и объяснил ей — по всем техническим вопросам контактировать с типографией поручается ей, а я буду ждать готового результата.

Первая учебная неделя закончилась, наступили выходные.

С Нэссой мы встретились прямо в кампусе, уже не таясь, коль скоро её отец перестал смотреть на меня как цербер. К тому же у нас теперь был и формальный повод для совместного времяпрепровождения — подготовка к экзаменам. Деканы отметили у себя в протоколах, что мы работаем в паре.

И вот впервые я заявился к ней в общежитскую комнату — или, если точнее, в апартаменты, поскольку тамошний интерьер напоминал что угодно, но не общагу.

В свой будуар она меня не пригласила, увы, гостиная же смотрелась изысканно. Шёлковые обои с пастельными тонами, изящный столик, пуфики и диваны. А эркер, громадный и полностью остеклённый, являл собой, по сути, отдельное помещение, где располагалась рамочная конструкция для картин. Причём стёкла были зеркальные — снаружи не удалось бы заглянуть внутрь.

— Бедновато, конечно, — сказала Нэсса, — но такова традиция — студенты из высших кланов живут бок о бок, завязывая знакомства. Хотя в последнее время мне всё чаще и чаще хочется съехать. Знакомств у меня и так предостаточно.

Сдвинув рычажок и задействовав механизм в полу, она развернула раму с холстом ко мне. Пейзаж был готов.

— По-моему, отлично, — оценил я.

— Сегодня закончила.

Как и Илса, Нэсса работала углём. Пейзаж соответствовал тому, что я видел на бумажном наброске, но с дополнениями и с более тщательной проработкой.

Слева от панельного дома добавилось, как я просил, административное здание. Хотя его тоже загораживали деревья, просматривались общие контуры и кирпичная кладка.

Листва не прорисовывалась детально, но именно для неё активно использовался даль-цвет — зелёный и жёлтый. А легковушка теперь имела вишнёво-красный оттенок. Я потёр руки:

— Давай попробуем.

Встав перед холстом, я сосредоточился.

Почудилось, что пейзаж подёрнулся рябью. Наметилась глубина, но помехи всё ещё сохранялись, как на телеэкране с плохим приёмом, и отвлекали.

— Дверь вроде есть, — сказал я, — но не открывается полноценно. При этом дело не в вязкости, не в плотности барьера. Мешает рябь.

— Значит, недостаточная настройка, — сказала Нэсса. — Не хватает деталей. Давай я добавлю флаг, как мы и планировали.

— Давай. Если всё равно не откроется, попробую с серебрянкой.

— Я быстро, тут несколько штрихов.

Она снова развернула картину, чтобы на неё падал свет снаружи, а я присел на мягкий диван. Чуть слышно играла музыка — радиоприёмник в корпусе из светлого дерева приютился в углу, массивный, но не лишённый изящества.

Через пару минут Нэсса сообщила:

— Готово.

Флаг был намечен скупо и схематично, но сразу чувствовалось, что его немного колышет ветер. Алый даль-цвет смотрелся естественно, не ломая общую композицию.

— Приятно работать с профи, — сказал я.

Нэсса улыбнулась едва заметно, после чего спросила:

— Долго собираешься там пробыть?

— Не буду загадывать. Надо выяснить, есть ли там что-нибудь интересное в практическом смысле. Если сразу всё разузнаю, то вернусь буквально через пару часов. Но ты же понимаешь — дело, скорее всего, затянется. В общем, рассчитываю вернуться до конца выходных, если форс-мажора не будет.

— Надеюсь, всё обойдётся.

Я надел куртку, повесил на плечо тубус и спортивную сумку. Нэсса тем временем с помощью механизма расположила холст вертикально, как настоящую дверь.

— Ты не забыл, что нужная ещё серебрянка? — спросила Нэсса. — Без неё ты только заглянешь, но не обойдёшь блокировку, которая у нас действует для студентов.

— Хочу проверить, как эта блокировка работает.

Сконцентрировавшись, я вгляделся в пейзаж. Тот протаял быстро — рябь появилась всего на миг, но тут же исчезла. Я ощутил дуновение ветра, листва взъерошилась, а флаг за деревьями всколыхнулся.

Но стоило мне сделать шаг вперёд, как проход закрылся. Пейзаж стал плоским, вновь превратившись в картину.

— Ясно, — сказал я, — на халяву не катит.

Я достал пузырёк и вытряхнул часть его содержимого на ладонь.

— Может, лучше в плошку? — спросила Нэсса. — Я нанесла бы кистью на холст.

— Пусть лучше и на коже останется в момент перехода. По-моему, так надёжнее.

Кристаллики я растолок на ладони в кашицу, которую втёр в картину, вдоль нарисованного бордюра. Пейзаж дополнился серебристым мерцанием. Комната же, где мы находились, выцвела на мгновение, интерьер стал контрастно-резким, но затем всё вернулось к норме.

Я снова встал в двух шагах от рамы.

— Удачи, — сказала Нэсса.

Кивнув, я сосредоточился.

Картина приобрела объём, и передо мной открылся московский двор.

Я шагнул туда.

В момент перехода пейзаж размылся, и у меня немного потемнело в глазах, но я интуитивно чувствовал — это не критический сбой. Рисунок, как бы хорош он ни был, являлся лишь ориентиром, который теперь подстраивался под найденную реальность.

Затем я понял, что дверь уже за спиной.

Ветерок был тёплым и мягким, он нёс дыхание осени, но ещё сохранил отголоски лета. Солнце светило справа, выглядывая из-за грузного облака. Золочёные листья густо вкраплялись в блёклую зелень крон.

В Москве был сентябрь.

Переждав головокружение, я изучил пейзаж. Он в целом соответствовал тому, что я видел в комнате на холсте, но детали отличались заметно. Самое главное — небоскрёбы вдали чуть сдвинулись влево, к северо-востоку, поблёскивая под солнцем. Они остались прямоугольными, но пропорции изменились. А высотка со шпилем, которая торчала правее, приобрела более конкретные очертания, и стало понятно — это не МГУ.

Я порылся в памяти. На истфаке речь у нас заходила о сталинских высотках, но я, к сожалению, слушал вполуха. Дом на Котельнической? На площади Восстания? Нет, у тех, кажется, должны быть пристройки сбоку, а здесь только одна башня… И нет, не МИД…

Отложив этот вопрос на потом, я подошёл к машине, припаркованной у панельного дома. Она оказалась всё-таки «москвичом», а не «фольксвагеном» — но это был не тот «москвич», что я видел в родной реальности. Выглядел побогаче, нашлись отличия в компоновке. Если бы не эмблема АЗЛК, я так и пребывал бы в сомнениях.

Из подъезда вышла пенсионерка в плаще, окинула