"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Успокойся уже, — она упала в кресло и вытянула ноги. — Истеричка.

— Я? А ты дура! — рявкнул Ворон. — Устраивать лабораторию прямо в квартире! В жилой квартире! В центре Петербурга[255]! Да ты…

— Заткнись! — девица швырнула в Ворона подушкой. — Не твоего ума дело.

— Ну да, куда уж мне, — он подушку отбил.

— Не бузи, — мужик широко зевнул и почесал пузо. — Мы ж аккуратно. Да и Сашка процесс блюдёт.

— Это, безусловно, успокаивает… а он знает?

И сейчас Ворон спрашивал явно про неизвестного Сашку.

— Многие знания, многие печали, — Роза дёрнула плечиком. — Ты, помнится, о другом поговорить хотел? Или уже не интересно? Кстати… Ян, принеси мой кофр, будь любезен.

— Чего?

— Сумку. Чёрную. У окна. Только аккуратно. Тебе просили передать, — последнее уже предназначалось Ворону.

Кофр этот Ян нёс на вытянутых руках и на лице его было такое выражение, что стало ясно — будь его воля, он бы в жизни к нему не прикоснулся. А вот Розочка взяла. Поставила на туалетный столик, сдвинув скопившиеся грязные чашки и какие-то листы.

Она прижала пальцы к широким металлическим застёжкам, и те щёлкнули.

— Вот. Он просил расходовать бережно. Возникли кое-какие… затруднения.

Коробка. Простая, деревянная. И тянет заглянуть, и прям руки чешутся отправить Тьму поближе, но нет. Она разлилась вдоль стены.

— Орлов, — я воспользовался минутой. — Там дом. И на втором этаже квартира. Сдаётся мне, что там мастерская.

— И чего мастерят?

— Бомбы.

— Серьёзно?

— Стоять, — я ухватил его за рукав. — Близко соваться не след. Но вот узнать, что там и как надо бы.

— Я схожу. Погодь, — Метелька стащил гимназический картуз и принялся расстёгивать гимнастёрку, которую сунул Орлову. — Так… мне б пару копеек, чтоб с дворником подружиться.

— Сейчас…

Ворон не удержался и откинул крышку.

И вытащил…

Я прикусил язык, чтобы не выматериться.

В узкой колбе, заткнутой пробкой, тускло мерцала знакомая белая жидкость. Ворон поставил шкатулку на стол, поднял колбу, а потом добавил и вторую. А вот эту тёмную я сперва и не узнал.

Потом же…

Чтоб! Что-то такое было в тех банках, из лаборатории.

Вода мёртвая и… живая?

Или ещё какая?

Или не вода, но хрень алхимическая.

— Здесь хватит недели на две от силы, — он соединил обе колбочки, проверяя уровень. — Мало.

— Потом будет ещё, — Розочка наблюдала с интересом.

— Когда?

— Когда-нибудь да будет.

— Роза, это не смешно. Ты понимаешь, что если я…

— Покажешь людям своё настоящее личико, они испугаются? — Роза хохотнула.

— Скорее весь план пойдёт по… — Ворон убрал колбы в шкатулку. — И это не шутка.

— Какие тут шутки… — вздохнула Роза. — Что-то произошло, но сам понимаешь, нам не скажут. Тебе рекомендовали не пользоваться закрепителем постоянно. Скажем, зачем тебе держать маску во сне?

— Хотя бы затем, что мало ли, кто и с какой надобностью меня поднять может. Я всё-таки учитель.

— Да, да… конечно… учитель-народный попечитель, — отмахнулась Розалия. — Запирайся тогда. И вообще, моё дело маленькое. Велено передать? Я и передала.

Ворон провёл ладонью по крышке. И пальцы его отчётливо подрагивали. А вот Роза за ним наблюдала с немалым интересом.

Я бы сказал даже с хищным.

— Что случилось с Агнесс? — Ворон так и не сумел убрать руки от шкатулки.

— Агнесс… мне жаль, — она потупилась.

Лично я ей не поверил. И Ворон тоже.

— Как?

— Да… не знаю… не смотри так, я действительно не знаю. И запугать меня ты не сможешь, как и влезть в голову… — Розалия задрала юбку и потянула чулок. — Сползают постоянно… в общем, где-то она провалилась.

— Она не…

— А кто? Дядя Яша? Он тоже погиб, между прочим.

— На от, — мужик принёс из комнаты алюминиевую кружку. — Жаль, конечно. Но она погибла за правое дело! И мы её не забудем.

Прозвучало пафосно и фальшиво.

— Уйди, — Ворон мотнул головой и пить не стал.

— Не срывайся. Ян дело говорит. Она знала, на что шла, когда соглашалась. И хранителя в себя подсадила добровольно. И если уж так получилось, что он сработал, то это судьба. Подумай о другом. Это была быстрая смерть. Лёгкая. Ни допросов. Ни тюрьмы. Ни каторги. На каторгу она бы точно не хотела попасть.

Никто не хочет попасть на каторгу.

— Утешаешь?

— Нет, — Розалия вздохнула. — По себе знаю, слова не успокоят, но… я о нём помню. Мы все тут о ком-нибудь да помним.

Она сунула руку под платье и вытащила цепочку с простеньким кольцом.

— А ещё помним, ради чего всё это.

— Она…

— Погоди, — Роза встала и вышла, чтобы вернуться со штофом зеленого стекла и двумя высокими рюмками. — Это не самогон. Бальзам. На травах. Спирта в нём немного, тебе не повредит.

— Я…

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Тебе нельзя возвращаться. Не в этом состоянии. Ты сорвёшься. Даже если тебе кажется, что ты всё контролируешь.

Ворон молчал.

— И твоя смерть ничего не даст. Разве что сделает её жертву бессмысленной. А это глупо… так что выпей. Посидишь тут. Успокоишься. А на работе скажешь, что провожал меня и задержался. Или ещё что соврёшь.

Она наполнила рюмку бальзамом и протянула Ворону.

— Мы с ней не особо ладили… и с тобой тоже. Но сейчас я тебе сочувствую, — Роза подняла свою. — Пусть душа её найдёт себя в новом мире.

— Пусть, — эхом отозвался Ворон и выпил. Зажмурился. Потом потряс головой. — Я… что за… ты что… что ты туда налила?

— То, что тебе не повредит, — свою рюмку Роза отставила нетронутой. Так, Ворона уже спасать или погодить ещё?

— Ты… — он снова тряхнул головой и начал заваливаться. — Ты… без… согласия… ты… права не имела… ты же… она же…

Роза сморщила нос и, поднявшись, сказала.

— Пойдём, провожу в спальню.

— Что?

— Господи, у тебя, как у всех мужиков, одна дурь на уме. Просто отлежишься. А я чаю сделаю. Чай хорошо снимает напряжение. Другого не предлагаю. Знаю… ты