Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— А это ведь тебе надо переживать, — надавил он голосом. — Да, ты никого не пригласил. Но где халявщики? Где эта воронья стая, которая явится даже на похороны, лишь бы выпить и пожрать?

— Декабрь месяц, каждый день торжества. — Нейтральным тоном ответил я.

— Нет-нет. Быть на приеме в честь новой Черниговской — это повод всем об этом рассказать. Такого они не упустят. — Чуть качнулся Иван Александрович, нашел взглядом официанта и призвал его к себе. — Они побоялись прийти.

— Гость больше не хочет, — дождался я, когда старик сменит бокал, ограничивая следующие заходы.

Тот недовольно покосился на меня, но возражать не стал.

— Ты же сам разрушил все вокруг себя. — С укором, будто на мою месть за его слова, указал Иван Александрович. — Кто к тебе придет, когда ты порвал с родней? Где, кстати, твой друг Шуйский?

— Слегка поссорились.

— Даже принцессы нет. Почему? — Ухватился тот за мысль и еще раз обвел творящийся хаос взглядом. — Это тоже твоя с ней договоренность?

— У нее хватает иных дел.

— Во-от. — Пригубил он шампанское. — Кто у тебя остался? Старик без ноги и княжич, которого через пару-тройку дней выведут из рода? Вся Москва знает, что у княгини Борецкой нашлась кровь прямой линии. Ей твой Пашка больше не нужен.

— Ничего не изменилось, вы же знаете.

— Даже если ничего не изменилось внутри, все смотрят на внешнее. А людей нет. — Веско отметил старик. — На торжественном приеме нет людей! Значит, и приема нет. И княгиня твоя еще не ясно, будет ли признана Кремлем. Поэтому они не пришли, — влил Иван Александрович в себя остатки бокала. — Ведь кто придет, тот признает в ней княжну. А ведь все может измениться уже завтра, и за свои решения придется отвечать! Воронье этого не умеет. Поделят мое княжество и раздерут на куски, — пробормотал он себе под нос.

— Иван Александрович, разве я давал повод сомневаться…

— Давал! И сейчас — недовольно ткнул он меня пальцем в мой алый мундир. — Попал на службу к клоуну! Завтра его отправят на южную границу, и тебя вместе с ним. Что ты сможешь сделать за тысячи километров?!

— Не отправят.

— Это ты знаешь! И только ты! — Начал он с прежней горячностью. — Как ты не поймешь, что в нашем деле важно выглядеть, а не только быть! Будет уже все равно, как там на самом деле, когда все поверят в твою беспомощность и пристрелят! Ну, отомстят за тебя, а тебе от этого станет легче?! А мне?! Даже Кремль, и тот возьмет с тебя плату за небрежение, вот увидишь. Будущий муж принцессы, ха! Ты сам должен быть доказательством, что у тебя все хорошо! Ты даже не представляешь, как быстро видимое становится настоящим. — Невольно тронул он протез ноги через ткань брюк. — Не давай им повод отменить свадьбу! Я уже сейчас слышу шепотки, что решение принято поспешно и необдуманно.

— Интересно, кто так говорит?

— Люди с головой на плечах! Сам задумайся, что ты можешь предложить Кремлю более ценного, чем целое княжество? У них — дети, внуки. Им нужны города и свободная земля. Императору даже воевать не придется — просто кинут клич, и половину им принесут, как долю. Ты же видишь, никто не пришел!!! — Неуклюже попытался подняться князь на своем протезе и вновь упал на кресло, расплескав остаток шампанского и от досады стряхнул последние капли в сторону. — Значит, и охранять мое княжество некому. Охотникам останется только собраться и получить отмашку.

— Вот и посмотрим, кто к кому побежит. Кто с кем станет договариваться. И кто даст на все это добро. — Устало вздохнул я, забирая у него пустой бокал и вручая ему свой, полный. — Пейте и празднуйте, князь.

— Что я должен праздновать? — Все-таки взял он протянутый мною бокал. — Что мои люди перестали меня бояться и посмели ослушаться? Что грядет конец всему?

— Грядет конец всему, и вашему бедственному положению в том числе. Касаемо же тех, кто не пришел. Сегодня вы узнали, что ваши люди никогда и не были вашими. — Пожал я плечами. — Так стоит ли горевать о потере, которой нет?

Бывший князь закашлялся отпитым и недоверчиво посмотрел на меня.

— Они не пришли, потому что нет страха к калеке, — отведя взгляд, тщательно выговорил он. — Нет страха к моим показаниям, которые не может подтвердить титул. Но когда я верну себе все, они вновь будут целовать мне ноги, умоляя молчать.

— И никто не пришел позлорадствовать, посмеяться над калекой? — Отрицательно повел я подбородком. — Вы же знаете людей лучше, чем я. Неужели не удержался бы хотя бы один?

— А ты хотел бы этого? — Вскинулся бывший князь.

— Как видите, — обвел я руками стройку. — Имелся повод спровадить гостей прямо с порога.

Но Иван Александрович продолжал упорствовать.

— Надо всегда держать в уме, что враг может подняться с колен. Оскорблять его опасно.

— Тогда почему не позвонили и не предупредили?

— Гордость…

— А может, им приказали не приходить? Вы ведь верно сказали — надо показать нас слабыми.

— И кто же это? — Устало произнес старик. — Кто им приказал?

— Бойтесь быстрых ответов и легких решений, ваше бывшее сиятельство. Вы так княжество потеряли. — Поднялся я с места и предложил ему руку. — Вам пора. Я провожу вас до машины.

— Или ты просто не знаешь, — сверлил он меня взглядом, не торопясь подниматься. — Ждешь первого шага, подставляешь бок под нож и надеешься, что заметишь и успеешь увернуться.

— Ну что вы…

— Да ты даже от мундира увернуться не смог! — Проигнорировав руку, Иван Александрович самостоятельно поднялся с места, опираясь на трость.

— У этого мундира есть очень ценное свойство. — Не показал я расстройства и зашагал рядом со стариком, провожая к выходу.

— На нем плохо видно кровь? — Фыркнул старик. — Сможешь казаться живым подольше?

— Всего доброго, Иван Александрович, — расстался я с ним у дверей, не пожелав ответить.

А тот и не настаивал на ответе, что-то бормоча себе под нос.

— Это то, что собрали по Борецким мои личные вассалы, которых я не желаю пока проявлять, — вручил он напоследок флешку. — Я — не один, чего бы ты обо мне не думал. И знай, вздумаешь пойти на дно — я тонуть вместе с тобой не намерен. У меня достаточно желания и сил, чтобы удержаться на плаву даже без тех, кто сегодня не пришел! — Приосанился он, что при отсутствующей ноге получилось скверно.

Однако не помешало ему изобразить уверенную походку до лимузина.

Я же поправил мундир и обратил внимание на продолжающуюся суету. Ники не было — она ни