Бывает и хуже? Том 2 - Игорь Алмазов

— Так перенесите комиссию, — предложил я.

— Не могу! — в отчаянии ответил Жидков. — Директор, Борисов Андрей Евгеньевич, лично договаривался со мной. Я заверил его, что всё будет в полном порядке. Как там вы, молодёжь, говорите — чики-пуки.

Никто вообще никогда так не говорит.

— Если я не выполню условия — Борисов напишет жалобу, — добавил он. — Это полная катастрофа!

Я вздохнул и потёр виски. Сегодня за всю ночь подремать так и не получилось, несмотря на спокойное дежурство. И с утра я с трудом переваривал новый поток проблем.

— У вас есть предложения? — спросил я.

Жидков замялся.

— У нас в Аткарске живёт Тейтельбаум Борис Михайлович, — ответил он. — Офтальмолог, он на пенсии уже три года. До пенсии работал как раз в нашей поликлинике. И он за год перед уходом пересдавал аккредитацию. То есть, по идее, она ещё год действует…

— Так это отлично, — удивился я. — Просто позвоните ему и договоритесь. Вы же его знаете, раз он тут работал.

— Ну, не всё так просто, — Владимир Фёдорович ещё больше замялся. — В общем-то… Мы с ним не в самых хороших отношениях. Мы одного возраста, и он был уверен, что на пенсию пойдём вместе. Но его отправили, так как появился новый офтальмолог. А меня не отправили, оставили работать. Он обозлился на всю нашу поликлинику, и на меня тоже. Мол, какой я тогда друг, раз его не поддержал. А я… как там у вас, молодёжи, говорится…

— Я понял, — хватит с меня его якобы молодёжных словечек. — От меня-то вы что хотите? Если он ненавидит всю больницу и заведующего по комиссиям.

— Ну, может, вы с ним поговорите? — неуверенно предложил Жидков. — Это для нас очень важно! Для меня. Если он согласится — я сам возьму на себя вопрос с оплатой его труда. Он любит, когда его самолюбие тешат.

Я тяжело вздохнул. Ведь тоже связан с этими комиссиях. И если поступит жалоба, то Власов явно оторвётся и на мне в том числе. Так что придётся помочь.

— У меня условие, — сказал я Жидкову. — Вы проговорились, что Газпром платит за комиссии. Думаю, главная-то проблема в этом. А раз они платят, то и мы за них должны получить больше оплаты, чем за стандартные бесплатные комиссии. И за мою оплату тоже будете отвечать вы.

— Хорошо, — торопливо кивнул Владимир Фёдорович. — Я схожу в бухгалтерию и улажу этот вопрос.

Отлично. Деньги мне сейчас нужны.

— Тогда давайте мне данные этого Тейтельбаума, — кивнул я. — Я разберусь.

Он достал из кармана бумажку и протянул мне.

— Здесь адрес, телефона я не знаю, — пояснил он. — Только это нужно срочно, с утра!

— Я понял, — вздохнул я.

Сегодня по графику у меня был как раз утренний приём. Вот не вовремя это всё!

Жидков вышел, а я включил компьютер, проверяя записи на сегодня. Ко мне были заняты все талоны, записано несколько нулевых пациентов. Ну и дела.

Загруженная картами на сегодня, в кабинет вошла Лена.

— Доброе утро! — поздоровалась она со мной. — Как дежурство?

— Всё хорошо, — задумчиво ответил я. — Надо одну проблему решить, сейчас вернусь.

Она не задала лишних вопросов, спокойно кивнула. Я быстро, как мог, поднялся на третий этаж в кабинет Беляевой. Та была в кабинете одна, Татьяны Александровны не было. И это хорошо, не хотелось выслушивать новую порцию её едких замечаний, не до того сейчас.

— Привет, — широко улыбнулась Юлия Сергеевна. — Слушай, а я же как раз к тебе сегодня зайти хотела!

— Что-то случилось? — удивился я.

— Да нет, я, наоборот, поблагодарить, — ответила Юля. — Ты же к моему пациенту тогда ездил. Ну, ты помнишь.

Который вызывал Юлю чуть ли не каждый день и приставал к ней. Ещё как помню, я припугнул его статьёй УК РФ, которая оказалась статьёй про изъятие органов.

— Не знаю, что ты там ему сказал, но он больше не вызывает! — радостно сказала девушка. — Вот уже больше недели прошло! Я так тебе благодарна, не передать. Что ты ему сказал?

Всего лишь пообещал, что на все его вызовы буду приезжать сам.

— Ничего такого, — отмахнулся я. — Рад, что смог помочь. Слушай, мне тоже нужна твоя помощь.

— Конечно, что такое? — закивала Юля.

— Мне нужно срочно отойти по рабочему вопросу, — объяснил я. — А у меня полная запись. Ты могла бы часть моих пациентов пока взять? Это ненадолго, мне просто надо решить вопрос по комиссиям.

— Я помогу, — с готовностью ответила девушка. — Попринимаю, пока ты не вернёшься. Попроси просто свою медсестру, чтобы пока ко мне их присылала.

Отлично. Одна проблема была решена.

— Спасибо, — улыбнулся я. — И если ещё нужна будет помощь — всегда можешь обратиться.

— Ты прям изменился, — подметила Юля. — В хорошую сторону, мне нравится!

Я вернулся в свой кабинет и коротко передал Лене, чтобы пока пациентов отправляла к Юле. Сам собрался и отправился по адресу, который дал Жидков.

Номер телефона он не написал. К счастью, Тейтельбаум жил буквально в пяти минутах ходьбы. В пятиэтажке на улице Саратовской.

Я поднялся на третий этаж, позвонил в десятую квартиру. За дверью раздались шаркающие шаги, и на цепочке открылась дверь.

В щели появилось лицо, пожилой мужчина лет семидесяти, с аккуратной седой бородкой, в домашнем халате и тапочках. Волосы на голове были белыми и кудрявыми. Необычная внешность.

— Борис Михайлович Тейтельбаум? — уточнил я.

— Допустим, — осторожно ответил он. — А вам что надобно, товарищ?

— Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт аткарской больницы, — представился я. — Мне нужно с вами поговорить.

— Сколько костей у взрослого человека? — прищурился он.

Неожиданный вопрос.

— Двести шесть, — ответил я.

— Правильно, — он почесал свою бородку. — А что такое период полувыведения лекарственного вещества?

— Время, за которое концентрация препарата в плазме крови уменьшается в два раза, — хорошо, что я это знал.

— Правильно, — кивнул дедок. — Что ж, ты правда врач. Проходи.

Дверь закрылась, послышался звук цепочки, и затем он распахнул её