Сталь и Кровь - Иван Валерьевич Оченков

— Что за вопрос? Разумеется!

— В таком случае, как можно скорее отправь посольство в Пьемонт и начни переговоры об объединении.

— Что⁈ Но это невозможно…

— Еще как возможно. Сейчас ты сможешь сделать это на самых выгодных условиях. Сохранить свой трон, добиться автономии для Сицилии и Неаполя. При таких условиях ты станешь гарантом прав и свобод своих подданных в созданной вами конфедерации. Не сделаешь это сейчас, через несколько лет станет поздно, и тебя просто выгонят из Неаполя.

— А как же Папа?

— Господи Боже, а тебе не все ли равно? В конце концов, если Всевышнему будет угодно защитить святой престол, он найдет способ это сделать и без твоего участия. Пусть Пий IX сам о себе позаботится.

Похоже, последние слова были лишними. Для такого истово верующего католика, как Франциск Бурбон, это было ересью. И больше мы с ним так откровенно не говорили. Тем не менее, он послушал моего совета и отправил тело Гарибальди на родину. Что же до остального, пусть сам думает. Я ему не нянька.

Еще через несколько дней был заключен предварительный договор между Королевством Обеих Сицилий и Российской империей, заключавший несколько основополагающих пунктов:

Россия получает бессрочное и безвозмездное право якорной стоянки в порту Аугусты. Защита этой стоянки, а также находящихся на ней кораблей и судов, а равно и находящегося на берегу имущества будет возложена на отдельный батальон Морской пехоты ЧФ.Весь район размещения наших войск и кораблей получает экстерриториальный статус Российских зарубежных владений.В случае необходимости русские экспедиционные силы могут оказывать помощь законному правительству Королевства Обеих Сицилий.Содержание базы и охраняющего ее батальона берет на себя глава вышеупомянутого королевства.Для российских торговых судов выделялись отдельные причалы и склады, а также устанавливался беспошлинный режим транзита и льготные условия таможенных пошлин при закупке товаров в королевстве и поставках из России.Расчет мог производиться не только деньгами, но и необходимыми русскому правительству товарами, по согласованным отдельным соглашением ценам.

— Боюсь даже представить, как на это отреагируют на Певческом мосту! — тяжело вздохнул после окончания согласований Кокошкин. — Чует мое сердце, получу по первое число за самоуправство!

— Не стоит так переживать, Николай Александрович, — отмахнулся я. — Если что, вали все на меня. Мне не привыкать!

— Зря вы так, Константин Николаевич. Оно понятно, вы человек большой. Можно даже сказать — гигант! Да только не любят у нас на Руси-матушке тех, кто сильно высовывается.

— А где любят?

— Нигде, — не стал спорить посланник. — А только у нас особенно!

— В конце концов, договор действительно выгодный. Не думаю, чтобы Горчаков от него отказался из-за таких пустяков.

— Не знаете вы нашей кухни, ваше высочество. Ну да, как говорят в народе, Бог не выдаст, свинья не съест.

Из уст прожженного дипломата, проведшего большую часть жизни на чужбине и говорившего на родном языке с акцентом, это прозвучало даже забавно.

— Вы сейчас куда отправитесь?

— В Венецию. Надо перед Максимилианом извиниться, на свадьбу-то я его так и не попал.

[1] В нашей истории был еще двенадцатый — родившийся в 1857 году принц Дженаро.

[2] «Король-Лазанья» — прозвище Франциска, данное ему подданными за пристрастие к этому блюду и вялость в политике.

[3] Паола — город на юге западного побережья Италии в провинции Калабрия.

[4] Священный Военный Константиновский орден святого Георгия — один из древнейших европейских орденов основанный по преданию еще императором Константином Великим. Константин Николаевич стал его кавалером в 1847 году.

[5] Орден святого Януария — высшая награда Королевства обеих Сицилий.

Глава 20

Венеция встретила нас… по-разному. Австрийские власти и местные аристократы находились под впечатлением быстрого разгрома гарибальдийцев и всеми силами демонстрировали дружеское расположение. И хотя по официальной версии никто из команды «Цесаревича» в боевых действиях участия не принимал, все понимали, что без нашей поддержки Неаполитанская монархия скорее всего бы рухнула в одночасье.

Простонародье и, скажем так, образованные слои населения, напротив, были настроены резко негативно и нередко пытались выкрикнуть в адрес наших моряков что-нибудь обидное или написать на стенах, прилегающих к порту зданий, но поскольку никто из русских матросов итальянского языка не знал, затея эта провалилась. Что же касается господ офицеров, то после того, как они своими глазами увидели разграбленные примкнувшими к революционерам лаццарони дома, убитых и подвергшихся всяческим насилиям мирных жителей, их было трудно распропагандировать и обвинить в том, что они выступили душителями народной свободы.

А мой добрый приятель эрцгерцог Максимилиан был просто рад меня видеть.

— Очень жаль, Константин, что вы не смогли разделить мою радость, — заявил он. — Но признаю, что причина тому была более чем уважительной! Страшно подумать, что случилось бы с королевской семьей, если бы вы не пришли к ним на помощь!

— Вы настоящий рыцарь, ваше императорское высочество, — вторила ему новоиспеченная эрцгерцогиня.

— Полно, друзья, я не сделал ничего больше, чем полагается в такой ситуации всякому порядочному человеку. И вы правы, мне ужасно жаль, что не увидел твой праздник и только сейчас познакомился с очаровательной Шарлоттой.

— Она прелесть, не правда ли? — расплылся в улыбке Макс.

— Отдаю должное твоему вкусу, дружище.

— Кстати, какие у тебя планы? Раз уж ты не сумел попасть на нашу свадьбу, возможно, согласишься составить нам компанию во время свадебного путешествия?

— Весьма заманчивое предложение. Однако ты ведь знаешь, что я себе не принадлежу. Обстоятельства в любой момент могут потребовать моего возвращения на Родину, а мне не хотелось бы портить вам отдых.

— Тобой недовольны в Петербурге? — сообразил эрцгерцог. — Но почему?

— Все просто. Я отдавил слишком много мозолей в Пьемонте, Лондоне и Париже, и теперь наш милый канцлер не знает, что со всем этим сделать.

— В Париже? Мне казалось, император Наполеон III весьма доволен твоими действиями…

— Беда лишь в том, что последний Бонапарт частенько и сам не знает, что ему нужно. Сегодня он поддерживает Папу, завтра сардинцев, а что взбредет в его венценосную голову послезавтра, знает лишь его левая пятка!

— Ха-ха-ха! — расхохотался Макс. — Клянусь честью, это самая оригинальная, но вместе с тем точная характеристика!

— Не забудь об этом, когда он попытается увлечь тебя в какую-нибудь авантюру.

— О чем ты?

— Да так. Мысли вслух.

— Даже если какое-нибудь