Полярный рубеж - Ал Коруд

на пальцах вашим ребятам все разъяснить. Но вы уж за своими бойцами тогда, пожалуйста, приглядите. Он на вид чистый «ботан», пусть не обижают мальца. На самом деле он очень толковый парень. Я вижу в нем огромный потенциал.

Военный усмехнулся. Он на примере Евгения Витальевича уже здорово сомневался, что с «ботаном» все так обстоит на самом деле. Иван Иванович вспомнил сцену их знакомства и еще больше улыбнулся. Тогда ученый навскидку загнал случайно попавшийся ему топор в специальную мишень, предназначенную для метания ножей в тренировочном зале. Затем с таким же безмятежным выражением на лице кинул точно в центр сразу три ножа. Смешно же полковнику было от озадаченных физиономий бойцов элитного отряда. Благодаря некоторым выходкам Ходынский быстро стал среди персонала базы настоящей легендой.

И сейчас полковник более ясно осознавал, что все это стояло на своих местах в «сценарии», и оттого еще более преисполнялся неподдельным уважением. Черт возьми. Почему они раньше обращали внимание на ученых лишь как поставщиков всевозможных убивательных штук? В голову закралась крамольная мысль: — а что если эта научная братия сможет вообще оставить военных без работы?

«Да ну на фих, приснится же такое!»

За бортом станции царила Его величество Полярная ночь, мела метель. Но в будке наружного поста было спокойно. Лишь шуршала тихонько работающая следящая аппаратура, мерцали экраны, и с окон лился призрачный свет. Часовые несли службу спокойно, но предельно внимательно. На их плечах лежала огромная ответственность. Её им передали те парни, что погибли или погибают в эти страшные дни где-то южнее. Работать и служить за двоих, за троих. Это их человеческий долг!

Глава 32

Поморский особый край. Северодвинск. 30 декабря 2036 года

В жуткой тьме мела пурга, обметая резкими порывами странные сугробы, то там, то тут высившиеся на заметенной напрочь автостраде. Вот порыв лихого ветра сдул снег с одного из них и показалась застывшая человеческая рука. Затем из сугроба открылась голова замёрзшего человека. Его лицо как будто навсегда застыло в безмолвном крике. Если приглядеться, то рядом со взрослым лежало еще одно тело, только маленькое, заботливо завернутое в кучу одежки. В какой-то момент глаза малыша открылись, подслеповато вперившись в навсегда умерший мир. Не мигая, он уставился прямо, представив призрачному свету покрытую льдом роговицу глаза.

Генерал полиции Михайлов в ужасе подскочил с койки. По спине холодным ручейком стекал пот, голова также была мокрой. Надо же, приснится такой ужас! Но Василий Иванович верил, что где-то на южных просторах бывшей страны так на самом деле и есть. Сотни тысяч людей, замёрзших насмерть в пути к спасению, или умерших еще раньше от страшной болезни, от которой у человечества не оказалось защиты. От неведомой напасти они могли лишь убежать и спрятаться, как крысы, в подземелья.

Генерал взглянул на циферблат и тяжело вздохнул. Шестой час. Если бы не кошмар, то он смог бы еще поспать часика полтора. Хотя дичайший цейтнот последних жутких месяцев недавно пошел на спад, работы еще хватало. Потому он частенько задерживался в комнате отдыха, что была при его кабинете. Тем более что дома нечего было особо делать. Почин Норильского мэра внезапно стал массовым явлением. Неожиданно для Михайлова, и его жена взяла в их квартиру сразу две семьи бойцов Росгвардии. Ну, и в принципе он был не против. Зато супруге сейчас было чем заняться.

После обычного моциона легче не стало. Василий Иванович подошел к окну и некоторое время сумрачно смотрел на темные улицы. Освещение еще не включили, электричество экономили. Он задумчиво открыл встроенный в шкаф бар.

«Нет, это лишнее! И так больно зачастил. Нервы, брат, другим лечить надо. Лучше спорт!»

По той же причине он отказался от кофе. Врачи категорически с недавних пор запретили. Люди работали на пределе возможностей, и в последние три недели по управлениям и отделам самых загруженных учреждений края прокатился седьмой вал инфарктов и инсультов. Когда отвечаешь за судьбы человечества, то обычно себя не жалеешь.

«Ну еще бы проблемам со здоровьем не быть! Как подумаешь, что десятки миллионов твоих сограждан обречены, а ты ничего не можешь ничего с этим поделать. Необходимость! Проклятое слово последних несчастных месяцев. Кто бы мог еще прошлой зимой подумать, что порой росчерк пера решает миллионы судеб? Нет, лучше об этом даже и не думать! Василий, у тебя перед твоими людьми обязательства. Вам надо пережить зиму и подготовить производственную базу для постройки Арктикградов. Пережить проклятуюз иму во что бы то ни стало!»

Генерал бросил взгляд на чайник, а затем снова на часы. Сейчас же буфет откроется! Лучше сразу нормально позавтракать. Накинув полевой китель, он вышел к тихий в этот неурочный час коридор республиканского центра. Их снова реорганизовывали, посчитав, что одной полиции занимать такое огромное здание не стоит. Всех уплотняли и не раз перетасовывали. Хотя надо признаться, что в этот раз не торопились, выверяя, что будет полезно, а что нет. Может, в итоге и получится наилучшая конфигурация?

— Ну и зачем ты это здесь развешиваешь?

Михайлов здорово удивился, заметив в переходе своего зампотылу полковника Скворешникова. Тот распекал молодого техника, стоявшего около раскладной лестницы с пучком чего-то яркого и пестрого.

— Доброе утро, Альберт Витальевич. Что случилось?

— Здравия желаю, господин генерал. Да вот, — ответил полковник, — в такое тяжелое время эти ухари решили все здание праздничным марафетом завесить!

— Так, Новый год же! — заныл молодой паренек из техперсонала.

— У людей горе! А ты тут праздник устраиваешь!

Михайлов задумался. С одной стороны, вроде как не время отдыхать и веселиться, даже первый день Нового года заранее объявили рабочим. Но с другой — людям обязательно нужна хоть какая-то разрядка. Больно уж мрачно выглядела статистика по самоубийствам и хулиганству. И ведь не заурядная шпана лютовала, а обычные с виду люди, и военные участвовали, даже полицейские, у которых внезапно в какой-то момент сносило крышу.

— Вот что, Альберт Витальевич. Людям новогодний праздник нужен, как свежий воздух. Пусть вешает, но в пределах разумного. В меру. Проследите?

— Разумеется!

Получив вводную и сняв с себя тяжкое решение вопроса, Скворешников тут же ободрился и начал раздавать технику ценные указания. Михайлов лишь покачал головой, хоть им всячески и поощрялась инициатива, но голос начальства всегда был решающим. А он же не десять пядей во лбу! Не раз и не два ошибался в оценке ситуации