На руках умирает любовь - Габриэль Коста

– Дорогая, прости… но все, что ты говоришь, бред, – он говорил шепотом, не в силах поднять голову. Хоть его голос и был ровным, слезы капали на траву. – Ты умрешь. Уйдешь. А я останусь. И моя любовь к тебе умрет. Никто ее не вернет. Я буду мучиться намного дольше, – его голос стал громче. – Я не хочу быть героем. Я простой фермер. Не солнцеподобный. Не спаситель Виарума. Я – Илай, – он поднял глаза, и вместо слез из них шла кровь. – И я… не герой. – кожа на щеках потрескалась. – Разрушение искры.

– Нет! – закричала госпожа Марил.

Свет, что излучал Илай, окрасился в алый. Его тело стремительно разрушалось. Азель понимал, что он сейчас единственный доступный солнцеподобный. Без Леи, которая заперта печатью, в течение суток они никого не найдут. Илай не собирался причинять кому-то вред. Это был его запасной вариант, чтобы не позволить им лишить его чувств и превратить в полноценного представителя своей расы. По его телу поползли знаки: это госпожа Марил пыталась ими остановить неминуемое разрушение. Азель же уперся взглядом в Айона, понимая, что смерть Илая приведет к кошмару наяву и заставит пойти на ужасные вещи.

Принц уловил и его мысли и то, как Азель положил руку на шпагу. Однако он опустил взгляд на Илая и прошептал.

– Вторая Истина. Архитектор Тысячи Мостов. Путеводное пламя.

В следующее мгновение с оглушающим ударом, что уничтожил всю гору разом, он впечатал свой кулак в грудь Илая. Несмотря на то, что его правая стопа разрушилась, искра его сохранилась.

Азель отпустил эфес шпаги и посмотрел на госпожу Марил, которая накладывала на солнцеподобного целую серию знаков. Теперь он не мог говорить, один глаз закрыт, рот тоже, руки подняты, словно кто-то подвесил его на цепях. Кровавые слезы продолжали течь, дыхание было редким. Он с ненавистью смотрел почему-то на Гилема. Вероятно, он искренне не понимал, как его лучший друг мог предать его и не сопереживать. Ведь он также потерял Редлая и теперь встал между спасением Сины и ее смертью. За его спиной вырос каменный столб и его плотно прижало к нему. Илай был полностью обездвижен. Все посмотрели на Рису.

– Дорогая, твоя очередь, – Азель с печалью окинул ее взглядом. – У нас не так много времени, Риса.

– Какой кошмар, – сказала она строго. – Это просто ужас. Я… – она посмотрела сначала на Илая, потом на Сину. – Я должна отобрать любовь у друга, чтобы умерла подруга. Знаете, я приняла решение. Если все удастся. Я ухожу. Мне такое не надо. Ни вписывайте меня в имена героев. Это не победа. Это поражение.

– Риса, прошу, – Сина поджала губы. – Я устала. Я смертельно устала от всего. Сколько можно мне убеждать вас в своей решимости? Вы хотите еще больше испытать меня? Я больше не могу, – она заплакала.

– Я… – слезы тоже потекли из глаз Рисы, и она всхлипнула, начиная идти к Илаю. Он смотрел на нее с ненавистью. Он никогда не простит ее за это. Впрочем, как и она себя. – Вторая истина. Искры Великой кузницы. Единство.

От названия собственного костра Рису чуть не вывернуло от отвращения. Она положила руку на грудь Илая, и огромная сила в виде потока пламени от самой Великой кузницы направились в его тело. Солнцеподобного затрясло, и на его коже стали появляться, помимо огромного круга в центре, сотни мелких. Он покраснел и замычал от боли перерождения. Над его головой появился золотой венец из чистого света, а за спиной два меча. Теперь они будут сопровождать его до конца жизни. Уничтоженная стопа восстановилась с помощью того же света. А Глаз, запечатанный госпожой Марил, загорелся желтым пламенем. Но больше всего напугало то, как таяла его любовь. И в какую-то секунду Сина обожглась равнодушием его взгляда. Каменный столб рассыпался, знаки сошли с его тела. Илай смотрел на всех без единой эмоции.

– Великий пожар. Король рожденных светом. Кровавая месть, – он вытер кровь со своего лица и перечеркнул круг. – Я готов служить на благо мира.

Илай исчез. Его место заняло нечто другое.

Гилем, не говоря ни слова, с лицом, не выражающим ничего, кроме шока, пошел срывать проклятый снежный цветок. Он упал на колени обессиленный и заплакал. Слезы текли по его щекам, подбородку, размазывали кровь и грязь. Книгописец дрожащими руками потянулся к цветку и тот, словно живой, сделал то же самое в ответ.

Азель не ошибся, говоря, что достать этот ингредиент для снятия проклятия будет трудно. Они уничтожены.

В груди запульсировала татуировка розы, что Гилем поставил себе в день смерти Редлая. Она напомнила ему, ради чего он вообще сражался. Пальцы обхватили тонкий стебель и аккуратно сорвали. Цветок продолжал жить и источать холод. Единственное прекрасное, что у них есть. Он встал с колен, вытирая лицо, и повернулся к команде.

– Вот и все, – он горько улыбнулся. – Мы все собрали.

– Тогда пошли к кругу первых, он… – начал Азель. – Не далеко.

Кайл чувствовал, что попал в кошмарный сон. Ему казалось, он единственный, кто сохранил рассудок в этом ужасе. Айон и Илай, как лишенные всякого сочувствия, пошли за Азелем, который подозрительно сгорбился.

Риса и госпожа Марил перекинули руки Сины себе через плечи и направились за парнями.

Гилем сделал несколько шагов и остановился. Остальная команда ушла вперед, он развернулся к Кайлу и заглянул, казалось, в саму его суть. Кайл пожалел. Пожалел, что открыл пожар, узнал о пламени. Что взошел на «Золотой дракон» и вообще родился. Он – Океан. Сильнейшее существо в Виаруме, с бесконечными запасами пламени мечтало исчезнуть. Гилем покачал головой, часть его татуировки исчезла, и он подошел к Кайлу, положил руку ему на плечо и придвинулся ближе.

– Все будет хорошо. В итоге мы справимся.

Вскоре они подошли к огромной плите с вычерченными странными узорами и рисунками, словно тут были дети. Атака Илая позволила не копаться в снегу, а сразу приступить к ритуалу. На каменной плите располагался один большой круг и восемь по сторонам.

– Необходимо расположить все необходимое для снятия проклятья по этим кругам по диаметру, а в центр поместить Айона, – пояснил Гилем. – И только после этого…

– Остановись, – прервал его Азель. – Это еще не все.

– Что? Разве мы не собрали все, что перечислил Айон? – книгописец нахмурился. – Азель, у нас не так много времени.

– У нас еще около двадцати часов, – в голосе Азеля зазвенела сталь. – Я обещал вам сказать правду. И я это сделаю.

– Мне кажется, сейчас не самый удачный для этого момент… – прошептал Гилем.

– Нет. Момент именно тот, – Азель выдохнул. – Пожалуйста, сядьте и выслушайте