Архивраг. Компиляция. Книги 1-4 - Константин Сергеевич Стригунов

время своего нахождения в Зоне, он и сам уже не помнил. Единственное, что осталось в воспоминаниях, это отвратительное ощущение словно внутри тебя умирает какая-то твоя частица. Религиозному человеку он сказал бы о наступлении момента, когда твоя душа чернеет, становиться чёрствой и невосприимчивой ко всем страданиям, окружающим тебя. На самом деле так вырабатывается защитный механизм, предохраняющий человеческий разум от перегрузки, которая может закончиться помешательством и сумасшествием. Любой старожил, сумевший протянуть в Зоне больше двух лет и не сгинуть в ее глубинах, обязательно хотя бы один раз, но видел того, кто не смог воспринять всю чудовищность окружавшей действительности. Выявить таких не всегда получалось сразу, хотя, как правило, наступлению так называемого «Синдрома Зоны», предшествовала самоизоляция от остальных, всякое отсутствие желания разговаривать на любую тему, а любой вопрос мог вызвать неадекватную, порой агрессивную реакцию. Мозг этого человека не выдерживал, его разум начинал увядать, превращаясь в страшный сон наяву. Страх накапливался, становясь все большим, окружающие воспринимались ужасающими тварями, скрывшимися в человеческом обличье. И тогда, в один момент безумие окончательно подчиняло себе человека и он впадал в состояние бешенства. Бывало в порыве ярости он мог ворваться в Бар или сталкерский ангар, где собирались вольные бродяги и, держа в руках автомат, открывал беспорядочный огонь по всем подряд, сопровождая это жуткими криками. Часто какой-нибудь из часовых замечал нарушителя и застреливал его из снайперской винтовки. По окончании, к телу безумца подходила толпа и если он оказывался все еще жив, то зрители видели, как с его лица на них взирала зловещая ухмылка рта, через который нежилец отхаркивал кровь, а в глазах читалась нечто такое, от чего бросало в дрожь даже видавших виды бойцов…

…Именно таких сталкеров в свое время кто-то назвал тёмными и только значительно позже, здешние баснописцы нарекли ими выдуманных людей, которые якобы попали под Выброс или еще какую напасть. Тёмным сталкерам приписывались сверхъестественные способности и появилось множество «свидетелей» и «очевидцев», будто они сами видели эти мифические существа, но только ветераны, или как они себя называли, рабочие Зоны, знали истинную причину возникновения этой легенды и, как всегда, правда была намного страшней вымыслов.

Как и при входе в жилые секторы, для попадания в медицинский требовалось пройти дозиметрический контроль в рукотворном санузеле, но поскольку Меткий не сильно набрался радиоактивной пыли, то проверка длилась недолго и ему разрешили идти дальше. Шагая по коридору, по потолку которого тянулся провод, питавший лампы, освещавшие стены потемневшие от времени, он встретил спешно шедших куда-то нескольких человек, выполнявших здесь роль и врачей, и санитаров в одном лице. Они будто не замечали сталкера и, проходя только поправляли свои бывшие когда-то белыми халаты, но теперь измазаные бурыми пятнами крови и чем-то еще. Откуда-то впереди раздался душераздирающий, наполненный болью крик. «Чёрт, опять закончилось обезболивающее», — подумал Меткий. Здесь такое часто бывает. Пройдя очередной поворот, сталкер вышел ко входу в ту часть, которую в госпитале или больнице назвали бы общей палатой. Перед ней с невозмутимым видом стоял рослый охранник с укороченной версией автомата Калашникова и только когда он увидел сталкера, то попросил сдать ему оружие. С собой Меткий автомат не брал и в кобуре нёс лишь свой пистолет — без оружия он не выходил никуда и никогда, а то всякое могло случиться. Отдав ствол, сталкер вошел в довольно просторный зал, служивший некогда местом для общих собраний и, возможно, празднований еще в советское время, теперь же он стал пристанищем для тех, кому фортуна повернулась не тем местом, на которое они рассчитывали. Как ни странно, однако в «палате» раненых оказалось не так много, как представлял себе Меткий и, тем не менее, помещение не было заполнено даже на половину. Окинув взглядом металлические кровати, стоявшие в несколько рядов, сталкер выискивал Косматого, которого, как ему сообщили, должны были доставить сюда сразу после операции. Он пошел, осматривая попутно раненых, значительная часть которых либо спала от остаточного действия наркоза, либо бесцельно пялилась в грязный потолок, подложив под голову свои вещи вместо подушек. Наконец, Меткий заметил у стены внушительную фигуру ветерана, водрузившуюся на кровать, которая под действием его массы, протестуя, скрипела на все лады.

— А, это ты старина! Ну, наконец, я хоть с кем-то смогу нормально поговорить, а то здесь либо храпят как сто чертей, либо будто в рот воды набрали!

Меткий пожал могучую руку ветерана, который лежал по пояс раздетый, с перевязанным торсом и сменной повязкой на левой ноге.

— Здорово, брат, как ты? — спросил Меткий, осматривая ногу великана.

— Бывало и хуже. Сам знаешь, меня так просто не возьмешь, — подмигнул Косматый.

Он заметил, что Меткий как-то скованно себя ведет, не свойственно самому себе, но сталкер просто в определенной мере винил себя в том, что подбросил Косматому идею идти вместе с остальными за упавшим самолетом. Не сообщи эту новость ветерану, то не лежал бы сейчас он здесь, а добывал себе хабар как остальные старатели.

— Слушай Косматый, ты это… ну, в общем…

— Да что ты мямлишь как призывник перед комиссией, говори прямо, что стряслось? — буркнул великан.

— Извини, что сказал тебе о вылазке Голема, так бы ты сейчас не парился здесь.

Лицо Косматого пару секунд не выражало ничего, но после этого он рассмеялся и через несколько секунд его смешок перерос в громоподобный хохот, который ветеран не мог остановить в течение следующих пяти минут.

— Ты… ты еще…, - не мог уняться ветеран, — ты б еще мне серенаду спел о прощении, да на гитаре семиструнной! — ветеран отдышался. — Ффффууууууххх, ну ты даёшь, братишка! Это же Зона и если подогнал мне работёнку, то выбор браться за неё или нет, лежит на мне. И уж тем более ты не мог ничего знать о последствиях рейда. Так что не бери в голову.

— Да я-то понимаю, просто осадок неприятный остался.

— А ты этот осадок фильтром отсей. А знаешь каким? — Косматый лукаво взглянул на Меткого. Тот покачал головой и тогда ветеран подозвал его к себе и тихо на ухо шепнул.

— Там Пуля канистру надыбал у одного торговца, а в ней — мммм — спирт, чистый как слеза комсомолки. Скажи ему, что от меня и он тебе пол литра без разговоров сольёт.

Косматый взглянул на Меткого с довольным видом.

— Только — тссс, никому, — прошептал новоприбывший пациент, приложив палец к своим губам. Меткий улыбнулся. Ему всегда импонировала неувядаемость Косматого, которая его не покидала