Мастер Рун. Книга 13 - Артем Сластин

этого воспользовался небольшой лазейкой. Так как я был единственным человеком, который умеет за очень быстрое время пролетать большие пространства, то этим я и воспользовался, решив устроить небольшой разведывательный рейд в сторону Костяного хребта, где, судя по слухам разведчиков, были найдены какие-то древние развалины.

Местные про развалины знали, но значения им совершенно не придавали, потому что, кроме камня, который оттуда вытащить, брать там было нечего, а тащить его за десятки километров никто не желал. Но, как верно заметил один из опрашиваемых людей, те развалины были немного похожи на крепость-башню, которая строилась возле нашего туннеля. А это навело меня на определенные мысли, потому что если эти развалины являются частью древней системы башен Вейсхевена, то это уже совсем другой коленкор, и я, в принципе, тогда могу даже представить, где мы находимся.

Конечно же, если не случится так, что древние строители этой оборонной системы не были расселены по всему миру Сферы, либо общий смысл и структура технологий не были одинаковы на определенном уровне много тысячелетий назад. Тут оставалось только гадать, поэтому следующие вопросы, которые нужно было выяснить, — это появлялись ли здесь легенды о древних монстрах, которые жили под землей и вылезали только в ночное время суток. К сожалению, таких легенд у местных не оказалось. Про монстров и всяких тварей их было достаточно, а именно про ночных существ не было ни одной.

Поэтому на развалины я решил посмотреть своими глазами и начал готовиться к полету, проверяя заодно доспехи и работающие крылья.

— Мастер, а ты уверен, что стоит лететь одному? — спросил меня присутствующий здесь же Клык, который выбрался на поверхность из ямы и сейчас находился со мной на первом построенном уровне крепости. — Пусть бойцы идут по земле дольше, но в любом случае это не так опасно, как лететь.

— Не вижу никаких проблем. — ответил я на вопрос своего спутника. — Я в драку лезть не собираюсь, просто хочу немного развеяться и осмотреть заинтересовавшее меня место, не более того. Уж поверь, Клык, но я точно не собираюсь влезать во всякие авантюры и опасные мероприятия. Я же теперь вождь, и по статусу, делать это положено за меня совсем другим людям.

— Это очень хорошо, ты достаточно благоразумен. Но…

— А никаких но, — сказал я уверенно. — Вернусь либо сегодня к вечеру, либо завтра к утру. Так что ждите и не расслабляйтесь, дел впереди ещё много.

Гвоздо очень хорошо справлялся со своей работой, особенно с таким количеством работников, что ему были выделены из города. И крепость сейчас возвышалась как минимум на три метра над общей поверхностью, создавая тем самым первый начальный этаж. Внутри же высота была гораздо больше, до потолков было метров пять, и очень большая площадка была расчищена и подготовлена к полноценной застройке и внутри крепости. По моим прикидкам, через полгода, максимум месяцев восемь, крепость будет достроена полностью, и тогда уже предстоит мне как рунному мастеру завершить работу по её усилению и защите.

— Может быть, Белый Дух составит тебе компанию? — Не отставал от меня бывший старейшина.

— Белый дух не хочет вылезать из Ямы, — ответил я печально. — Ему там гораздо лучше, чем здесь, поэтому пусть живет свою лучшую жизнь. Да и как ты себе представляешь наш полёт с этим проглотом? Он же вон какой вымахал, — показал я рукой, — Но я же вижу, что ты хочешь сказать что-то другое.

— Я просто хочу напомнить, что ты единственный, кто умеет делать все то, что ты делаешь. И каждый раз, когда ты суешь голову куда-нибудь, ты рискуешь не только собой, но и всем, что мы здесь построили. Для этого у тебя есть надежные люди, которые умрут за тебя, не задавая ни единого вопроса. Вот и все, что я хочу сказать.

Да, его слова были жестковатыми и неприятными, но самое главное, что они были той самой правдой, от которой некуда было деваться. Я мог заменить любого, но не мог заменить себя. И тем не менее быть зажатым в одном месте и не чувствовать себя по-настоящему свободным мне все-таки не хотелось, поэтому прекрасно осознавал все риски, на которые шел, и также знал, что иногда необходимо развеяться. Я достаточно сильный практик, против которого очень сложно будет выступить практически любому врагу моего уровня. И на многие проблемы у меня есть определенные заготовки и, конечно же, руны. Без рун никуда.

В этом Клык всё-таки отличался от других моих соратников из внутреннего круга, потому что был единственным человеком в секте, который мог сказать мне в лицо всё, что думает, без какого-либо страха и расчёта. И совсем не потому, что я тиран и деспот, который запрещает иметь людям собственное мнение. Нет, как раз наоборот. Просто обычную любое из них я мог перебить и достаточно логично доказать обратное, в то время как аргументы Клыка порой были более неоспоримы, чем мои любые контрдоводы.

— Ты прав, — ответил я ему спокойно. — Я думаю об этом каждый день. Но если я буду сидеть в мастерской безвылазно, то очень скоро сойду с ума. Поверь мне, я не настолько стабилен и серьезен, как кто-то мог бы подумать. Мне тоже нужно иногда почувствовать жизнь вокруг себя по-другому и посмотреть на мир другими глазами.

Я вытащил крылья, проверил их крепёж и стукнул себя в нагрудник. Сам доспех, сделанный ещё с мастером Цао, пережил со мной достаточно много приключений и местами потерял блеск, обзаведясь серьезными такими вмятинами и царапинами, которые я не удосужился еще выправить. Зато внутренние контуры на нём работали безупречно, усиленные мной.

По-хорошему, доспех нужно было переделать полностью, заменить рунные связки, создать дополнительные усилители и превратить его в по-настоящему серьезный артефакт. Но пока я оставлял его как дань своим неуклюжим попыткам быть мастером рун, который слишком мало чего понимал на самом деле. Сейчас, имея перед собой Сердце, я прекрасно осознавал, что все это, что было раньше, это была песочница, из которой только сейчас я практически и вылез и мог создавать что-то серьезное с помощью все тех же самых рун.

Затем еще на всякий случай перепроверил накопители в пространственной сумке, болтающейся на боку. Их у меня там было четыре десятка — достаточно большой запас, на котором я мог пролететь как минимум двадцать тысяч километров, вообще не спускаясь вниз. От того места, которое