Психолог с дробовиком - Андрей Олегович Белянин

найти себя, в тихой волжской провинции. Поэтому, оставив Викуленьку один на один с белорусским зефиром, я просто вернулся в свой кабинет, буквально на пять минут. Разговоры с самим собой не отнимают больше времени, чем я сам готов им уделить. А невзирая на все, что я только что сказал, проораться мне было необходимо…

— Учитель.

— Да, сын мой. Я могу не отзываться на это слово, но ведь ты не перестанешь меня так называть.

— Мой мир начинает ломаться в основании. Я не управляю собой. Дай мне совет: как сохранить хотя бы осколки подсознания?

— Ты можешь переехать в бетонный бункер в поисках тишины, но и там будет слышен звук твоего дыхания.

— Я хочу вернуть то, что было раньше. То, что украдено у меня.

— Ты знаешь, что именно у тебя украли?

— Покой, размеренность, веру в то, что я поступаю правильно.

— И ты знаешь, кто в этом виновен?

— Да. Она.

— Она? Так почему ты ничего не делаешь сам, но хочешь, чтобы твои проблемы решали другие…

— Вообще-то, обычно я решаю проблемы других.

— И не берешь за это деньги? Я чего-то не знаю о тебе?

— Получается, я и сам ничего о себе не знаю.

— Тогда ты на правильном пути!

— Учитель, но я…

— Но первый шаг ты должен сделать сам…

…Я встал, протер кулаками глаза, неожиданно для самого себя громко зевнул и потянулся до сладкой боли в мышцах. Со стороны кухни раздался звук ответного зевания. Система работает без сбоев еще с древнеаркадских времен.

Как говорили философы-греки, каким бы ты ни был важным сенатором, а я нищим философом, но я зевну — и ты зевнешь тоже. Они не были дураками, зная толк в психологии и физиологии человеческих отношений. Я вернулся на кухню, где моя рыжая ученица терпеливо ждала продолжения разговора, раскручивая на столе золотую монетку размером с нашу двухрублевку…

— Чет не пойму: где тут аверс и реверс? Она же гладкая с обеих сторон.

— У них так принято, — просветил я. — Эльфы вне политики и давно избавились от своих королей, а мэров, губернаторов или президентов человеческого мира они в принципе не воспринимают. Поэтому на монете ни орла, ни решки.

— Но это точно золото?

— Попробуй на зуб: если согнется, то да.

— Верю вам на слово, оставлю как сувенир. — Вика спокойно убрала монетку в нагрудный кармашек медицинского халата. — Знаете, мне почему-то нравится золото. Хотя у меня его никогда не было, родители считали правильным строгое воспитание.

— Ну а я предпочитаю серебро. При моих клиентах оно в разы функциональнее.

— Чем займемся, вашблагородь?

— Так-то дела есть, — задумался я. — Но ты это, подарок далеко не убирай. Посмотришь, что там и как, через пару часов.

— И че?

— Сюрприз будет.

Хоть на сегодня больше никто не записан, но иногда бывают незапланированные звонки. Стоило бы закупиться в магазине: в последние дни мой холодильник пустеет с нереальной скоростью, словно сам жрет все, что туда ни положишь. Вот совсем недавно затаривался же, но увы и ах…

Виктория вымыла посуду, в квартире чисто, стиралку запустим вечером. По идее, можно было бы позвать девицу с собой, взяв обещание, что она не будет баловаться с магией в общественных местах. Не держать же ее все время дома…

— Ни-ни! — Юная ведьма перекрестилась на католический, православный и вообще непонятно какой манер. — Я с вами! На людях больше не экспериментирую, чесслово!

Собрались быстро, идти до «Пятерочки» недалеко. Иногда мне вообще кажется, что эта сеть плодится через каждые сто-двести метров, захватывая все новые и новые территории на манер Римской империи. Когда мы спустились, Вика представилась любопытным старушкам у подъезда, максимально корректно и по существу:

— Здрасьте! А я проститутка и наркоманка! Доброго вам дня, милые бабушки!

Пока те лихорадочно совещались по поводу гневной отповеди, мы успели отойти на десять шагов. По пути я проверил баланс карты через сотовый: за эльфов от университета ведьм пока перевода не было, но за ночную драку с вампирами гонорар увеличили вчетверо.

— Мы можем позволить себе купить черную икру. В детстве я отказывался ее есть, потому что она похожа на чернозем. Сейчас цены заоблачные, но маленькая баночка нам вполне по карману.

— Никогда не пробовала, — облизнулась Вика. — А на что это похоже?

Я замялся. Как объяснить петербурженке, на что похож вкус черной икры? Практически никак! Ну разве что признать, что черная вкуснее красной.

— А я читала, что ее нужно непременно запивать шампанским!

Ладно, купим одну бутылочку крымского. Настоящий «Лев Голицын» у нас бывает крайне редко и дешевле двух тысяч не стоит. С другой стороны, небольшой, тихий загул еще никому не вредил, по чуть-чуть можно. Тут главное — умеренность и уважение личных границ. Пить на брудершафт с ученицей явно не стоит. Запомнили?

Мы вместе вошли в магазин, вместе набрали в большую тележку всего, чего только не захотелось, и так же не спеша двинулись к кассам. Там-то рыжая меня и подставила! По полной, от всей души и, разумеется, в самых благих целях.

— Мужчина, а вы в каком отделе яйца брали? — вдруг вытаращилась тетенька-кассирша, недоверчиво приподнимая очки.

— Вон там. — Я повернул голову в сторону мясного отдела.

— Не может быть, нам таких крупных не завозили.

Действительно, яйца в коробке были больше похожи на гусиные, размером с мой кулак.

— Но я не…

— Эй, красавчик, — включился парень из очереди, скопившейся за моей спиной. — Где оторвал?

— Я не рвал! — Кажется, у меня начал срываться голос.

— Там еще есть? — пронеслось над головами. — Народ, страусов завезли? Мне, мне такие надо, одного яйца на троих хватит! Больше упаковки на руки не давать! Я тоже хочу, всегда о таких мечтала! Мужики, куда? За яйцами-и!

Когда вся очередь убежала в другой конец магазина, я поймал рыжую лису за ухо:

— Твоя работа?

— Ой, че сразу-то… Моя, моя, — завертелась Викуля, корча жалобную моську. — Ну, пустите! Хотела увеличить немножечко, после оплаты нельзя, только до, так заклинание работает.

— Уменьшай сию же минуту, зараза крашеная…

— Между прочим, это мой натуральный цвет!

В общем, после того, как мы лишний раз убедились, что смотрели одни и те