И пришёл Лесник! 28 - Василий Лазарев

к вечеру, когда на город опустились сумерки. Извергам также надо было спать, как и всем остальным, так что ничего удивительного. Проснувшись Великий, допил коньяк из бокала и почувствовал себя лучше. Однако об этом эффекте не надо распространяться, а то все захотят.

Он даже не заметил, как в открытое окно кто-то проник. Точнее телепортировался. Перед Святошей появилось золотое пятно, пахнувшее гарью. Святоша протёрла глаза и увидела голую жрицу. Она почти вся блестела золотой кожей с огромной копной волос на голове.

— Я Ансунамун! А ты изверг, так вас называют люди, — вертикальные жёлтые зрачки сверкнули в темноте.

— Всё верно! — согласился Великий внутренне приготовившись к битве.

— Можешь не напрягаться. В этом теле ты не сможешь даже поцарапать меня. Ты подчинишься мне и весь твой выводок. Я дам тебе могущество, которого твой народ не знал! Вы же паразиты и всегда ползали в грязи, я же возвеличу вас! И переселю ваши тела в… Короче, потом узнаешь.

— Если я не захочу? Наш выводок, как ты выражаешься может прибыть сюда в полном составе и тогда тебя ничто не спасёт.

— Попробуй, открой портал. Ну же? — Ансунамун громко рассмеялась и её жёлтые кошачьи зрачки сверкнули в темноте комнаты. Великий попробовал, но теперь и сам оказался скован, как прежде он делал с людьми. — Видишь, не один ты можешь управлять телами.

— Подчиняюсь, — склонил голову Великий. Изверги выжили прежде всего за счёт хитрости. Придёт его время, пока что он решил подчиниться и посмотреть, что за могущество сможет предложить жрица. Возможно, как раз это «могущество» поможет ему выйти из-под контроля. Великий также ощутил на себе силу Ансунамун и понял, дёргаться пока рано. — Что дальше?

— Собирай всех, мы отправляемся на новое место. Вместе у нас получится…

— Что получится?

— Разбудить абсолютное зло, о котором говорит древнее пророчество! — сверкнула глазами Ансунамун в третий раз.

Глава 21

«Озерная»

Вилла «Озёрная» только называлась громко, на самом деле её всегда использовали в качестве склада. И желание жён продать её и оставить Горца окончательно с носом на самом деле казалось мало осуществимым. Кому нужна эта гряда остроконечных скал? Практически никому. Зелени практически не росло, лужаек не было, одни голые камни и кому пришло в голову назвать это место 'Озёрной? К тому же скалы вдавались мысом в море метров на двести. Виллу постоянно обхаживал дикий ветер принося с собой морскую влагу. Одежда здесь становилась просоленной на третий день. Единственное обстоятельство почему здесь жили люди, это глубокие гроты ведущие далеко под поверхность. До конца по ним никто не отважился ходить, мало ли на что нарвёшься в подземелье. Перекрыли самыми большими камнями обмазав их раствором и на этом успокоились. Внизу в каменном мешке удобно было хранить припасы, температура там не поднималась выше пяти градусов тепла, когда как наверху нередко доходила и до сорока.

На выступе «Озёрной» имелся небольшой домишко сложенный из валунов в изобилии разбросанных на берегу. Их также крепили на раствор и деревянные направляющие формировали каркас двухэтажного особняка. Имелся собственный дизель-генератор, насос качал воду прямиком из скважины на «большой» земле по пожарному рукаву. Одним словом, жить было можно, но недолго. Теперь же Горец прятался здесь от проснувшихся от летаргического сна кредиторов. Будучи смещённым со всех постов, как оказалось, он остался должен круглую сумму. Будучи главой ему прощали кредиты, но вдруг выяснилось, что не забыли и сейчас потребовали назад. С процентами. Из недвижимости у него остался личный президентский люкс в «Пирамиде Хеопса», но там Горец сейчас не рисковал появляться. Его оккупировали жёны, также страстно желавшие наложить лапу на него. Стоил он как три «Озёрных» и многие мечтали его приобрести. Жёнушки не спешили продавать, заняв все комнаты и устроили общежитие. Причём одна из них, блондинка, уже жила с любовником. Горец тихо радовался, потому как за долги их всех скоро оттуда вытряхнут как пепельницу, и окажутся они со своими ёбарями с голой жопой на брусчатке Пикадилли!

— Кто же мог подумать, — наверное в сотый раз за последние сутки произнёс Горец, наливая себе в высокий стакан виски восемнадцатилетней выдержки.

— Что ты причитаешь? Есть судьбы намного ужаснее, — напротив него сидела его самая «верная» секретарша. Девушка лет тридцати, но как все в Улье выглядевшая просто отпадно. Как известно Улей шёл на пользу женской красоте, если её конечно раньше не сожрут или не пустят на органы. Секретарша казалась верной и единственной оставшейся с Горцем «до конца». На самом деле ей заплатили, чтобы она споила Горца, и он выложил все свои секреты и нычки. А уж тайных захоронений Горец успел наделать за своё долгое правление. Споить Горца, задание из разряда невыполнимых, но она решила попробовать.

— Тебя бы так! — с гневом возопил взъерошенный человечек в серой майке без рукавов, некогда бывший представительным мужчиной. — Ты и сотой доли обо мне не знаешь!

— Ой, неужели ты Инженер? — хихикнул Клара. — Может быть вообще Николай Два?

— Дура ты, вообще ничего не скажу, — Горец взял стакан полный до краёв импортным самогоном, и за один присест всосал его как насос. Клара одобрительно кивнула, чего-чего, а пить Горец умел.

— Ну ладно тебе, я же не со зла. Тебя как вообще зовут, а то столько лет вместе и всё Горец, Горец.

— Мурзик, — автоматически ответил Горец.

— Кто? — залилась звонким смехом Клара.

— Лёша, бля.

— Куда ни шло. Так кто ты такой, Лёша? — она приготовилась слушать и подпёрла рукой подбородок.

— Я Лёша, — пафосно заявил Горец. — Был женат на нимфе!

— Стоп! У тебя было две жены официально, не считая этих шлюх. Какая из них была нимфой? — удивилась Клара. Этого она точно не знала.

— Вторая и последняя. Первая подарила мне сына, но он уехал отсюда. Даже не знаю куда. Не пишет, не звонит. Жив ли… — вздохнул Горец.

— Это мы… я знаю, — поправилась она и тоже вздохнула. — Далеко не все имеют белую жемчужину, чтобы дать своему ребёнку. Но нимфа конечно же не она?

— Да. Нетрудно догадаться кто кого сбросил с верхушки пирамиды. Вторая была нимфой. Как бы её не звали или она сама не называлась, имя ей Иштар!

— Да, блядь! Чё правда?