Кодекс Охотника. Книга XXXXXL - Юрий Винокуров

Я хмыкнул, потому что «отец» у Сары Абрамовны — это не благообразный старичок с фотографии на комоде. Отец у Сары Абрамовны это, мать его, Мидас! Тот самый. Бог золота, богатства и всего, что блестит, звенит и лежит в чужих сейфах. Существо, чья кровь текла в жилах Ани и однажды чуть эту самую Аню не убила, когда родня Мидаса решила выдернуть мою жену из мира к себе. Я тогда спустил на её спасение весь золотой запас Империи и у меня чуть глаз дергаться не начал. Оказывается, теперь этот божок ходит к своей дочери в гости.

— И чего хотел ваш папенька? — спросил я максимально ровно.

— А чего хотят все старые богатые мужчины? — Сара Абрамовна пожала плечами. — Внимания и хорошего вложения. Он ведь, знаешь, не дурак. Смотрит сверху и видит: правнучка развернула в Многомерной такое дело, что скоро полвселенной будет ей должна. На его крови развернула, между прочим, на его даре. А с ним самим — ни здрасьте, ни до свидания. Обидно старику.

— Переживёт, — буркнул я. — Да и про исключительные заслуги его «крови» — это явное преувеличение, вам ли не знать.

— Согласна, перебор. И да, переживёт, — согласилась она неожиданно легко. — Но обида обидой, а он ведь по делу пришёл. Ты вот скажи мне, зятек: та дрянь, что бьет по нашей крови, по мидасовой, это ведь Пустота?

Я медленно кивнул. Проклятье Пустоты, чуть не убившее Аню, било именно по крови Мидаса. И если оно било по Ане, значит, било и по всему Роду. Значит где-то там наверху, среди своих золотых чертогов, Мидас тоже почувствовал, как сжалось у него в районе пятой точки.

— Он её боится, — тихо сказал я, складывая картинку. — Пустоту. Потому и зашевелился.

— Боится — это ты грубо, — поморщилась Сара Абрамовна. — Мидас не боится, а злится. Он готов драться, и Дети Мидаса готовы. Ты бы видел этот их флот, зятек. Отец мне всё показал. Золотые корабли до горизонта, паства у него сытая, вооружённая, богатая, как… как я в лучшие годы. Он их хоть завтра пришлет, чтобы воевать с Пустотой, с этими твоими костяными, с кем угодно. Нейтралы они, конечно, крови зря не льют, но за своё золото и за свою кровь порвут любого.

Звучало это, надо признать, чертовски заманчиво. Целый золотой флот в союзники, да ещё против четвёрки, которая сейчас строит ворота на краю Равномерной, от такого предложения грех отказываться. Вот только я слишком хорошо знаю, как выглядят предложения, от которых грех отказываться. У них всегда есть второе дно.

— И что он за это хочет? — спросил я.

Сара Абрамовна улыбнулась, гордо так, как улыбается человек, чей отец не подкачал.

— Долю, зятёк, что ж ещё. Он готов воевать, злиться, посылать флот и спасать правнучку. Но при этом, как настоящий коммерсант хочет свой процент в корпорации Галактионовых. Помощь помощью, а бизнес есть бизнес. Яблочко от яблоньки…

Я не удержался и рассмеялся. Ну конечно, бог золота предлагает спасти нас от вселенского кошмара в обмен на пакет акций. Даже под угрозой Пустоты прадедушка не забывает про маржу. В этом было что-то настолько честное в своей жадности, что я почти проникся уважением.

— Знаете что, Сара Абрамовна, — сказал я, отсмеявшись. — Вот это точно к Ане. Всё это. Флот, доли, проценты, папенькину обиду, всё несите ей. Она в этих играх разбирается получше меня, а главное, ей это в удовольствие. Я мечом махать умею, а вот когда бог золота начнет торговаться за акции, лучше пусть напротив него сидит Золотая Ведьма, а не я.

— Умный мальчик, — одобрительно кивнула бабушка. — Всё-таки не зря Анечка тебя выбрала. Ну, значит, договорились. Я к ней. А ты… — она смерила меня взглядом, — ты хоть выспись, зятёк. На тебе лица нет. Опять всю ночь Вселенную спасал?

— Вроде того, — не стал спорить я, но на секунду завис. — А вы это… сами доберетесь, что ли?

— Ну конечно, глупышка! Отец подсобит!

— Э-э-э… — я продолжал зависать. — А чего раньше не свалили?

— Ну что, ты, в самом деле! — всплеснула руками Сара Абрамовна, которая в этот момент выглядела, как добрая старушка из сказок. — Ты же хоть иногда поц, но глава семьи! Как я могу без твоего разрешения отбыть?

— А… О… Ага! — я решил держать лицо до конца и просто попрощался.

Она же поднялась, снова превратив кресло в обычную мебель, и уже у двери, не оборачиваясь, обронила.

— И вот ещё что. Отец просил передать тебе лично. Он сказал: «У Пустоты здесь, в Многомерной, есть кое-что, что сильно удивит Орден Охотников. И удивит неприятно!». Подумай над этим, зятек. Мидас глупостей не говорит.

Затем она уплыла, оставив меня наедине с остывающим кофе и очень неуютной мыслью. Потому что какого хрена⁈ Нужно попросить Анюту раскрутить прадеда, боюсь, что Пустота реально может устроить что-то мерзкое. Когда вернется, конечно же… хотя, правильней сказать — ЕСЛИ вернется, хах!

Впрочем, размышлять об божьих делах в тот день я долго не стал, потому что у меня накопились дела поинтереснее и срочнее. Одно из них с недавних пор стало очень актуальным: мне нужно было поговорить с Теодором, со старым Архитектором.

Дело в том, что после нашей со Шнырькой прогулки по Равномерной меня не отпускала одна мысль. Тень пропускала Мелкого так, будто он там хозяин. Слои раздвигались перед ним, тропы ложились под лапы, а сама Тень вела себя как вышколенная прислуга при молодом господине. Если это значит то, что я думаю, а думаю я, что Тень уже признала в Шнырьке своего короля авансом, то мне очень не помешает консультация специалиста. А специалист по Тени во всей известной мне части мироздания ровно один. Тот, кто когда-то убил старого Теневого Короля и оставил весь Теневой План без хозяина.

Мир Теодора встретил меня привычной картиной созидательного хаоса. Там, где нормальный человек построил бы уютный домик и разбил садик, Архитектор развернул нечто среднее между стройплощадкой богов и мастерской сумасшедшего гения. В воздухе висели недостроенные конструкции, парили платформы, медленно ворочались каменные исполины, а сам пейзаж то и дело менялся, будто кто-то капризный не мог решить, какие тут должны быть