Миссия - Евгений Сагдиев

разобраться, но до сих пор не сделали этого? По какой причине? И что происходит с телом Ву? Может, инопланетяне, испытывая сожаление за его нелепую смерть и ощущая себя виноватыми, собираются клонировать китайца?

Они не стали задерживаться, продолжив восхождение.

* * *

Чан предложил отдохнуть, и Дмитрий с радостью согласился. Он порядком устал, пот неприятно лип изнутри к комбинезону, чем выше поднимались, тем явственнее ощущалось тепло.

— Проклятье, — Роберт буквально рухнул, прислонившись спиной к выступу террасы.

— Теперь я могу понести, — робко предложил Святослав Дмитрию, тот мотнул головой, мол, я справлюсь.

Американец глянул на Чана, тот, посмотрев на него с презрением, отвернулся, отчего Роберт зло сплюнул в сторону.

— Не думал, что так быстро выдохнусь, — Роберт запустил руку в карман, вытащил упаковку с водой, открыв, присосался к трубке, но сумел сдержаться, сделав парочку медленных глотков. — Это всё из-за безделья, пока летели сюда.

Затем выудил из кармана тюбик с едой и принялся выдавливать содержимое в рот.

Слабый запах бекона разбудил зверский аппетит у Дмитрия, который прикинул, что, получается, не ел чуть ли не сутки.

Достав свой паёк, открутив колпачок, выдавил пищу.

Картофельное пюре с мясным соусом, рецепторы языка радостно ожили, встречая еду, а желудок заурчал, вырабатывая соки.

Дмитрий не остановился, пока не выдавил всё из тюбика и, смяв его, положил рядом с собой.

— Хорошо, что тут не такая же сила тяжести, что и внизу, — проговорил Святослав, усваивая свой паёк.

— Хочешь сказать, тут она меньше? — не верилось Дмитрию, по весу термозаряда не уверен в этом.

— Да, — кивнул Святослав с набитым ртом, — гравитация тут чуть слабее. Видимо, она сосредоточена внизу, наверное, для того, чтобы та жидкость могла функционировать как надо.

Чан, глядя на них, также принялся утолять голод.

— Что мы будем делать, когда доберемся до пирамиды? — спросил Святослав.

— Попытаемся попасть внутрь, — ответил Дмитрий.

— Думаете, что там находится их управление?

У Роберта вопросы стали вызывать раздражение. — Готов выслушать твою версию, что делать. Тут никого и ничего нет, не считая тех тварей, которые могут порвать нас, лишь дай им команду. Да, я уверен, ублюдки находятся там и наблюдают за нами. Раз сами не выходят на контакт, мы не гордые, пробьёмся с боем.

— Готов начать конфликт повинуясь своему страху, — язвительно произнёс Чан.

— Я готов начать конфликт, защищая Землю, — Роберт, смяв тюбик от еды, зашвырнул его через преграду вниз. — Что вы все такие блаженные? Отчего верите, что они прибыли к нам с миром? Не будет никакого мира, если они увидят нас слабыми, не способными защищаться.

— И поэтому надо напасть первыми, — не отступал Чан.

— Да, — сквозь зубы выдавил Роберт. — И сделать это как можно быстрее. Иначе, вполне возможно, у нас скоро и шанса выжить не будет.

— Боишься умереть с голоду? — усмехнулся Чан. — Или опасаешься, что мы сожрём тебя первым?

Роберт встал, выпрямился, Дмитрий напрягся, поза американца говорила о том, что если понадобиться, готов пустить в ход кулаки, используя их как аргумент в споре.

— Ты-то можешь, вы ведь всё едите, что ползает, летает, ходит и плавает. Даже готовы сожрать прямую кишку свиньи, от которой у цивилизованного человека рвота начнётся. А по поводу человечинки, доводилось слышать рассказ одного эмигранта, старый китаец, что бежал мальчишкой из вашей страны во время правления Мао, — на лице Роберта показалась презрительная улыбка. — Что там протухшие яйца или воробьи да кузнечики. Вы с голодухи жрали траву, рис стал деликатесом. А знаешь, что ещё было деликатесом в некоторых провинциях? — набычился, готовясь получить отпор. — Эмбрионы детей.

Чан подскочил к нему, сжав кулаки, Святослав растерянно замер, моргая, не понимая происходящего и совершенно не представляя, что делать.

Дмитрий сам не ожидал от себя прыти, когда вмиг очутился между ними двумя.

— Так что не тебе меня учить, как поступать правильно, — негромко произнёс Роберт, не сводя взгляда с Чана, чьи ноздри бешено раздувались, выпуская гнев.

— Ты можешь заткнуться, — Дмитрий сдерживался, чтобы не встать на сторону Чана, понимая, что сейчас конфликты способны их погубить.

— Есть ещё одна причина, ради чего стоит поспешить и попытаться прорваться к ним. Если мы не сможем подать сигнал, что живы, что всё в порядке и нам ничто не угрожает, твой приятель Линь не совершит одну ошибку, что будет стоить нам жизни. И, судя по твоим словам, приведёт к столкновению с инопланетной дрянью.

— Роберт, — предостерегающе сказал Дмитрий.

— Что такого, Тедди? Уже нет смысла скрывать, — ухмыльнулся Роберт, отступая назад. — Если по мнению Линя «Объект» убил нас или его поведение будет трактоваться как угрожающее Земле, он долбанёт по нему ядерной торпедой.

— Что? — гнев Чана сменился недоверием и растерянностью, китаец посмотрел на Дмитрия, тому ничего не оставалось, как признать правоту сказанного слабым кивком. — На корабле есть ядерное оружие?

— Ядерное оружие слишком громко сказано, — Роберт достав пакет с водой, сделал глоток. — Всего-навсего единственный заряд. Вряд ли он разнесёт эту дуру в обломки, но вот сбить с орбиты и направить к планете вполне по силам. «Объект» будет притянут вашей любимой гравитацией и рухнет на Венеру, где точно и окончательно сдохнет. И, соответственно, всё, что находится в нём.

— На Венере такие условия, что всё обязательно будет раздавлено атмосферой, а от постоянной жары всё расплавиться, — пробормотал Святослав, судорожно поправляя очки. — А ещё кислотные дожди добьют то немногое, что может остаться.

— Идеальное преступление, без улик и свидетелей, — Роберт убрал пакет с водой в карман. Посмотрел на пирамиду. — Вот только я не хочу видеть это всё из первого ряда. Поэтому нам надо найти способ убраться отсюда.

— Или подать сигнал, что мы живы, — добавил Дмитрий.

— И вы готовы…

Роберт перебил Чана: — Чтобы внести ясность, эта задумка наших властей. Правительства собрались и вместе приняли такое решение, в том числе и твоё коммунистическое. Ах да, прости, — делано извинился американец, обращаясь к Дмитрию, — мы договорились, что коммуняками и красными будем считать только вас, медвежата, эти ребята, — кивком указал на Чана, — капиталистические волки в