"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

Вячеслав Михайлович. — Правительству подписывать договор о фактической оккупации собственной страны по политическим причинам невозможно, а так получается, что два совладельца нескольких компаний просто договариваются о расширении возможностей по защите собственных предприятий, и получится, что это не межправительственный договор, а между, как Вера Андреевна говорит, хозяйствующими субъектами. А короля шведы уважают, и пользу компаний этих для страны все шведы ощущают: Густав же все доходы на общественные нужды тратит. Школы, больницы, театры там всякие и парки культуры и отдыха.

— ЦПКиО, вот только имени кого, непонятно… — мрачно пошутил Сталин.

— Можно и так сказать, таких парков король за последний год четыре основал. Но вопрос-то не в этом. Формально правительство как бы не причем остается, но… и лично я думаю, некоторые основания так думать у меня все же нашлись, что Густав не столько от Гитлера прикрыться хочет, сколько от его коллеги с островов Георга шестого.

— У нас с туманного этого Альбиона никакой информации по этому поводу нет, — заметил Берия, — но это не значит, что ее нет у шведов. Ведь не просто же так они просят договор подписать до двенадцатого числа. В принципе, успеть мы успеем…

— А чем договор обеспечить, у нас есть? — решил уточнить Молотов. — То есть я знаю, что у саамов размещены четыре дивизии РККА…

— Можешь знать даже про пять: три уже полностью кадрировны и две в процессе реорганизации, — тут же уточнил Берия. — А вот про что тебе знать не надо, так это про три дивизии КГБ и три отдельных авиаполка, которые до конца года в отдельную авиадивизию развернутся.

— И не буду знать. Но тут возникает небольшая коллизия: формально Вера Андреевна не имеет права распоряжаться…

— Это ты, Вячеслав, верно заметил, — Сталин на секунду задумался. — Но по постановлению о Главных конструкторах Старухе звание генерал-майора уже вроде присвоено…

— Генерал-майора войск химической защиты, — уточнил Лаврентий Павлович. — Еще в июне, хотя, мне кажется, ей об этом сообщить мы забыли.

— А наш, так сказать, хозяйствующий субъект должен обладать правом…

— Присвойте ей генерал-лейтенанта, — подал идею Вячеслав Михайлович.

— Да хоть генерал-полковника! Вячеслав, тут ведь дело в том получается, что в случае чего Старуха станет официально главнокомандующим шведской армией! Одной из двух, наравне с Густавом!

— Значит, присвойте ей звание и назначьте, пока назначьте, командующим Саамо-Финским военным округом. От нее не убудет, а замом ей поставьте… кто там сейчас главным-то?

— Туда я хотел назначить генерал-лейтенанта Коробкова.

— Генерал-майора? — немного удивился Иосиф Виссарионович.

— В КГБ он будет генерал-лейтенантом. Заслужил, за исключительно качественно выполненную работу по выводу наших гарнизонов из Литвы. И он, пожалуй, замом у Старухи будет отличным.

— Лаврентий, пиши приказ, а Старуху сразу после парада обрадуем.

— Она на парад не придет, говорит, что холодно и она его по телевизору посмотрит.

— Значит, привезешь ее сюда из дому.

— А она согласится? — с некоторым сомнением в голосе спросил Вячеслав Михайлович.

— Бывают ситуации, когда никто ни у кого согласия не спрашивает, — спокойно и уже полностью закрыв в мыслях данный вопрос, ответил Иосиф Виссарионович. — Есть приказ, и его требуется просто выполнить… да, нам нужно подать Густаву ясный сигнал о том, что мы его предложение принимаем. Но неофициальный, подумай, как это сделать.

— Можно начальницу Московского отделения корпорации Марты Густафссон наградить орденом Дружбы народов. Сегодня как раз после парада состоится награждение нескольких военных…

— Неплохая идея, а заодно объявим о присвоении Старухе знания генерал-лей… генерал-полковника. Высокие договаривающиеся стороны должны быть достаточно высокими…

— Старуха, — быстро вводил ее в курс дела Лаврентий Павлович, пока машина целых десять минут неспешно ехала от дома до Кремля по заполненным народом улицам, — ты только не выпендривайся, орден тебе в целях представительских вручат. И звание для этого же, так что с королем ты уже почти на равных будешь. И ты это, договор между хозяйствующими субъектами, вот его по дороге внимательно посмотри: вдруг наши дипломаты что-то прошляпили. Время у тебя будет, поезд больше суток только до границы…

— Нет уж, никакого поезда, самолетом полечу.

— Ты на небо-то посмотри!

— Смотрю. И вижу низкую облачность, верхняя граница облаков на высоте в два с половиной-три километра, а начиная с Новгорода и до самого Стокгольма небо вообще чистое.

— Это ты уже синоптиков выпотрошила? Когда успела-то? И зачем?

Вообще-то Вера Андреевна очень хорошо помнила парад на Красной площади седьмого ноября сорок первого года из «прошлой жизни». Помнила низкую облачность, пургу, мороз — а еще помнила рассказ одного летчика, приятеля мужа, который тогда прикрывал Москву с воздуха. И который уже после обеда со своей частью вылетел к Волхову. Так что насчет погоды она была более осведомлена, чем нынешние синоптики — но, естественно, Лаврентию Павловичу об источниках своей осведомленности рассказывать не стала:

— Мы с Витей планировали на выходных с его родителями в Ленинград слетать, показать старикам город на Неве, по музеям сводить. Но выходных у нас сколько получается? Так что я именно насчет самолета всё и узнавала, а тут, раз уж все так складывается, грех знанием не воспользоваться.

— Уговорила… а тебе самолетом-то сейчас можно?

— Даже нужно: в поезде я просто сдохну, перед этим весь вагон обрыгав. Да и тратить на поездку трое суток — я и так дома почти не бываю. А с детьми поиграть когда?

— Тогда захватишь с собой и Кристиана Гюнтера, нам здесь шведский министр точно не нужен.

— И Фрею Аспи с новым орденом на груди. Она мне по дороге может много интересного рассказать, я же последнее время о том, что у Марты творится, вообще почти ничего не знаю.

— Согласен, но сама-то она согласится лететь?

— Шведка? На прием к своему королю? Когда я ей об этом скажу, то она будет готова впереди самолета бежать!

— А Густав знает, что ты к нему не одна придешь? В смысле, возражать не будет?

— Я же в любом случае не одна приду, а с секретарями всякими. Мне что, самой бумажки нести? А раз уж секретари мои шведского не знают, потребуется и переводчица… с моей стороны. Почему бы Фрее переводчицей не побыть?

— Ясно… а что за секретари?

— А я знаю? Я женщина слабая, беззащитная,