"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

очередной самолет, а затем — с конструкторами, самолет сделавшими, а после того как машина взлетала и садилась обратно, он пожимал всем причастным руки и уезжал. Выглядело все это довольно глупо, но на самом деле оно лишь так выглядело, зато начальник Главного управления авиапрома после этого знал, что для проведения полного цикла испытаний может потребоваться и все нужное обеспечивал заранее — и в том числе и по этой причине для большинства машин весь цикл испытаний занимал буквально два-три месяца. Если, конечно, в ходе испытаний не вскрывались какие-то недоработки конструкции или дефекты изготовления…

Правда, всё это касалось лишь авиапрома, а зачем Петр Ионович приехал на испытания машины, разработанной в НТК, было не очень понятно — и от этого Роберт Людвигович испытывал смутную тревогу. Но которая прошла сразу после приезда Баранова, который первым делом подошел к конструктору и сообщил:

— Вы на меня особого внимания не обращайте, просто Старуха приехать не смогла и попросила меня за началом испытаний приглядеть. Но так как отказать ей я не смог, а, сами понимаете, пользы от моего присутствия будет немного, я просто постараюсь вам не мешать…

Бартини понимающе кивнул: Старуху он уже давненько знал, а познакомил его с ней как раз Петр Ионович, еще в тридцать шестом, когда шли летные испытания самолета «Сталь-7». Тогда товарищ Баранов забрал его прямо с этого же аэродрома:

— Роберт Людвигович, сегодня испытания без вас продолжатся, а вы поедете сейчас со мной. Мне кажется, что на вас Старуха глаз положила…

— А кто это? И чего ей от меня надо?

— Дамочка одна, какая-то начальница в НТК. А там, в НТК, создано управление по разработке авиационных систем, так вроде называется, и она сгребает к себе лучших конструкторов. Только вот про то, что они лучшие, — при этих словах Петр Ионович довольно хихикнул, — становится понятно только после того, как они у нее работу выполнят. Сейчас у авиауправлении НТК Сухой Павел работает, Мясищев Владимир, последнее время и Петляков. А теперь, возможно, и вы там же работать будете.

— Но мой самолет…

— О нем как раз не беспокойтесь, в НТК решили, что такой самолет стране не нужен. Старуха по этому поводу сказала, что Туполева с его гигантоманией давно пора на перевоспитание в Сибирь отправить, снег убирать, причем весь. Ну сами судите: ваш самолет всем хорош, но Мясищевский М-12 дюжину пассажиров с куда как большим комфортом возит — и при этом вчетверо дешевле. По скорости, конечно, уступает, и по дальности, но мы у себя решение НТК отменить не можем.

— Значит я…

— А вы, как мне Старуха утром сказала, легко сможете создать уже нормальный самолет, причем не один. Мы сейчас как раз на заседание авиауправления едем, там все сами узнаете…

Когда они с Петром Ионовичем вошли в небольшой зал, там, похоже, все причастные уже собрались и просто ждали последних участников. А молодая женщина, сидящая у торца большого стола, с любопытством уставилась на входящих:

— Так это, значит, вы тот самый итальянский конструктор Бартини. Много о вас слышала и очень рада, что вышло и лично познакомиться.

Все это она произнесла на чистом тосканском диалекте, и Роберт Людвигович машинально и ответил по-итальянски:

— Я — русский авиаконструктор! И русский человек, просто итальянского происхождения!

А сообразив, что он сделал, немного смутился, но женщина лишь улыбнулась и продолжила, уже на русском:

— Ну и отлично. Присаживайтесь, сейчас приступим к раздаче розовых слонов. Владимир Михайлович, для вас работенка будет и простой, и одновременно сложной. Вам нужно будет разработать фронтовой бомбардировщик, внешне с двухсот метров практически неотличимый от СБ. Но способный летать со скоростью в районе семисот километров и нести на тысячу — тысячу двести километров пару тонн бомб. Я надеюсь, что уложиться в такие требования будет относительно несложно, хотя над внешним видом придется все же поработать: машину нужно будет делать под мотор весом в девять центнеров с мощностью в пару тысяч сил.

— Даже такие моторы требуемую скорость не обеспечат, да и чтобы такую мощность снять, потребуются винты диаметром…

— Легко обеспечат: мощность достаточная, а что до винтов, так вам нужно будет использовать винтомоторные установки с эффектом Бартини. Что повысит тягу сразу процентов на сорок, так, Роберт Людвигович?

— Эффект Бартини?

— Ну это вы же придумали ставить два винта противоположного вращения друг за другом, так что терпите теперь.

— Я не уверен… — продолжил Владимир Михайлович, — но постараюсь сделать все, что смогу.

— А я и не сомневалась. С Павлом Осиповичем мы потом поговорим, когда он снова в Москву вернется, а вас, Роберт Людвигович, я попрошу заняться сразу двумя машинами. В каком порядке вы их делать будете, мне безразлично, машины мне потребуются разве что в сорок первом…

После того совещания в коридоре к Роберту Людвиговичу подошел товарищ Мясищев и негромко сообщил:

— Вообще-то Вера Анлреевна по специальности химик, в авиастроении практически ничего не понимает, поэтому ее задания рассматривайте как… как благие пожелания. Впрочем, ее пожелания чаще всего вполне реализуемы, а если что-то и не получается, то уж репрессий от неё точно ждать не нужно, она наоборот старается нас успокоить и на неудаче не сосредотачиваться. У нее поговорка даже есть: лучше сделать с опозданием, но хорошо, чем досрочно, но отвратительно. И, на будущее: если у вас действительно возникнут какие-то проблемы, у нее совета не спрашивайте. Сначала сами подумайте, как можно проблему решить, а потом подготовьте документ с перечнем всего необходимого — и НТК все нужное предоставит…

Однако Роберт Людвигович поначалу совету не внял и, увидев в сборе предложенный ему мотор с пропеллерами «с эффектом Бартини», ей позвонил:

— Вера Андреевна, мне прислали мотор, и я хотел кое-что уточнить о пропеллерах…

— Роберт Людвигович, я вообще-то химик, в пропеллерах понимаю лишь то, что они самолет за собой как-то тащат. Если вам что-то техническое узнать нужно, то свяжитесь с профессором Ветчинкиным, он у нас по пропеллерам главный.

Владимира Петровича, работавшего в МВТУ, найти оказалось нетрудно — но когда он сам увидел привезенные на завод пропеллеры, то долго ходил вокруг, измерял странной формы лопасти (по восемь штук на каждый из двух соосных пропеллеров), издавал невнятные звуки… Затем мотор с пропеллерами перевезли в ЦАГИ и долго исследовали на стенде, после чего Бартини получил официальное заключение о том, что «представленные образцы практически