Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— А что я? — вспылила Оксана. — Я всего добилась сама!

— Да никто и не спорит! Но даже в Гимназии статус измеряется цифрой в ведомости.

— Это не так! Главное для нас — знания!

— Знание — сила! — моментально откликнулся ворочавшийся с боку на бок Напалм, потом закрыл глаза и так же моментально отключился.

— Вы просто можете не волноваться о материальном достатке и сосредоточьтесь на увеличении персонального влияния. Той самой власти…

— Извините, что перебиваю! — оборвала меня гимназистка. — Но вы говорите полную ерунду и совершенно не разбираетесь в вопросе. Есть хорошая поговорка: по себе людей не судят! А что до материального достатка, то мы отрабатываем каждую полученную копейку!

— Боюсь, большинство обитателей Форта с этим утверждением не согласятся. Простые люди считают колдунов зажравшимися и обленившимися бездельниками, работающими из-под палки. Да и не шибко простые придерживаются аналогичного мнения.

— А сам ты? — не осталась в долгу девушка. — Посмотри на себя — ты же самый натуральный спекулянт! Ничего не производишь, только покупаешь и продаешь. Такие, как ты, разворовали страну, а теперь не дают ничего сделать другим! Лишь бы для себя урвать кусок пожирней! Один навар на уме!

— В процессе разворовывания страны мне достался один-единственный ваучер, — усмехнулся я, пытаясь справиться с неожиданно накатившим раздражением. — И разворовывали ее вовсе даже не мелкие спекулянты и фарцовщики, а вполне состоявшиеся политики, чиновники и авторитеты! Спекулянты просто крохи со стола подбирали! И думаешь, легко заниматься бизнесом? Так просто что-то купить, потом продать и на этом заработать? Да я своими деньгами смазываю шестеренки экономики, а вот чинуши как раз в них песок сыплют! Одни без взятки бумажку со стола на стол не переложат, другие мзду не берут, но и работать не желают. И еще неизвестно кто из них хуже!

— Надо жаловаться!

— Кому?! Дружине? Так они ничуть не лучше! Последний раз мой бизнес пытались прибрать к рукам именно наши доблестные стражи порядка! И моей "крыше" пришлось попотеть, чтобы этого не допустить. Вот скажи, почему я должен платить бандитам, чтобы те разруливали конфликты не с другими бандитами, а с беспредельщиками от закона? А? Но это ладно — так, к слову пришлось. Я что хочу сказать, никакая даже самая крутая "крыша" не может защитить от бюрократов! А в той же Гимназии бюрократов полно! Один пресловутый разрешительный отдел чего стоит! Эти вообще стыд потеряли. И сами работать не хотят, и другим не дают. Сидят, штаны просиживают. Только и умеют, что расценки за сертификацию повышать!

— Да ты, да ты!.. — пошла красными пятнами Оксана. — Да дай тебе волю, ты все на свете продашь. А сам ничего не производишь! А мы производим! Мы хоть что-то создаем и не даем таким, как ты, наживаться на простых людях!

— Ты хоть представляешь, сколько надо денег, чтобы запустить собственное производство? — как-то враз перегорев, устало поморщился я. — У меня таких денег просто нет. И никогда не появится, если…

— Двадцать пять тысяч, и ни копейкой больше, — отрезала гимназистка.

— Да ладно, проехали.

Я махнул рукой и ничего больше говорить не стал. Оксана тоже замолчала, но уходить не стала и минут через пять молчания неожиданно спросила:

— Ты давно здесь?

— Да года четыре уже, как угораздило, — прикинул я и глянул на раскрасневшуюся девушку. Хороша. Жаль, что стерва. Бедный Линев. — А ты?

— А я чуть больше года назад с другом сюда попала.

— Это со Славой, что ли? — не подумав, брякнул я.

— Нет, — мотнула головой девушка, — со Славой мы уже в Гимназии познакомились. А с моим парнем просто общих интересов не оказалось, вот и расстались…

— Бывает…

— Правда, со Славой характерами не сошлись, — отвела взгляд Оксана. — Ну и политика опять-таки…

— В смысле?

— Да у Славы лепший друг Мишка Стрельцов, заместитель директора. Ну а я вроде как в команде Грибова.

У меня аж голова кругом пошла, переваривая услышанное. Еще только внутренней кухни гимназистов не хватало для полного счастья. Ладно, сам виноват, дернул черт за язык разговор начать, придется терпеть.

— Так понимаю, Стрельцов и Грибов не ладят? — уточнил я, вспомнив краем уха слышанные на этот счет сплетни.

— Это Стрельцов просто ни с кем ужиться не может. Он и с Бергманом цапался постоянно, хотя тот его очень ценил. А Грибов — замечательный человек. Настоящий ученый.

— Как у вас все непросто…

— А разве где-то сейчас просто?

— Это точно. — Я вздохнул и потер левую сторону груди. Что-то сердце ноет. — Просто сейчас только в крематории.

— Так и есть, — рассмеялась Оксана и вдруг насторожилась: — С тобой все в порядке? Ты бледный как мел.

— Сердце прихватило, — поморщился я. — Ерунда, пройдет.

— Позвать Виктора Петровича?

— Нет, нет. Отпустило уже. Переутомился просто за день, ничего страшного.

— Трудно было? — поинтересовалась девушка.

— Лучше не спрашивай, — вздохнул я. — До сих пор трясет…

— На вас напали?

— Угу, еле отбились. И раньше проблем выше головы было, а теперь хоть и вовсе в петлю лезть.

— Знаешь, Евгений, — пристально посмотрела на меня гимназистка, — ты непохож на человека, у которого есть проблемы.

— Так хорошо выгляжу?

— Нет, — рассмеялась девушка. — Просто люди вроде тебя идут к своей цели и не обращают внимания на всякие мелочи.

— Если тебя хотят убить, это вовсе не мелочи, — ляпнул я и прикусил язык, но было уже поздно.

— Убить? — непонимающе захлопала длинными ресницами Оксана. — Ты серьезно?

— Да вот угораздило с Семёрой поссориться. И с Цехом. А с валькириями сегодня и вовсе нехорошо получилось…

— С валькириями? — удивилась колдунья. — Сегодня?

— Они к Чертову провалу из Форта выдвинулись. И сдается мне, это не простое совпадение.

— Это точно не совпадение, — нахмурилась девушка.

— Откуда такая уверенность?

— Опыт. Это ты думаешь, будто гимназисты как сыр в масле катаются. А на деле… И при Бергмане крутиться приходилось, а сейчас вообще содом и гоморра начались. С Лигой постоянные проблемы, да и Торговый союз цены пытается перебить. Грибову очень непросто приходится. Сто тысяч на пирамиду ему, между прочим, из резервного фонда под свою ответственность брать пришлось. И то столько крику было! А пятьсот тысяч — это просто нереально. Мы колдуны, а не волшебники.

— Да ладно, чего там сейчас-то уже… — отмахнулся я.

— Евгений, а ты ведь не такой плохой, каким стараешься казаться! — невесть с чего решила Оксана. — Просто как ежик колючий. А вот поговорили с тобой, и мне многое понятно стало.

— Мне тоже, — усмехнулся я и глянул на призывно махнувшего рукой Линева: — Чего?

— Поговорить надо, — кивнул на дверь тот. — Пойдем выйдем.

— Драться будем? — поднимаясь на ноги,