Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Учился - школа, институт, кстати, тот же, где дед до войны был ректором, и я сам потом отдал ему четырнадцать лет своей жизни. Начав преподавателем, потом став зам ректора, и ушел на пенсию в две тысячи седьмом году с должности заведующего кафедрой НКИ -Николаевского кораблестроительного института. Окончив учебу, сам изъявил желание служить, и попал на родной Черноморский флот. По дембелю пришел на Николаевские судоверфи, пройдя за пять лет путь от простого рабочего до старшего мастера. Ну а потом меня позвали работать в альма-матер.

Всю жизнь, на примере деда, увлекался морем, парусниками, парусным спортом. Ну и, само собой - отдавал много времени и сил их проектированию и постройке. И уже на пенсии, с седьмого и по десятый год с помощью друзей и своих студентов сделал практически полную копию яхты Арктика', первое большое судно деда, что он выпестовал своими руками ещё до войны. А спустив её на воду и полностью оснастив, начал совершать морские походы. Вначале только по Черному морю, потом вышел в Средиземное, Атлантику, через Суэц в Красное и Индийский океан. Экипажами были и студенты родногоНКУ - институт переименовали в университет, и друзья, и матросы-отставники с ЧФ.

Последние два похода прошли с экипажем в составе своих одноклассников, которые тут присутствуют, что один за другим выходили на пенсию, и детей тех, кто был уже не в состоянии ходить в такие походы. А эта молодежь по очереди выполняла в рейсах работу матросов - ведь штатный экипаж 'Арктики' должен быть минимум из десяти человек. А в вот этот, наш последний поход, они решили идти все вместе. Выйдя в Атлантику, через время стали вначале на стоянку у острова Сал, что находится в составе архипелага Кабо-Верде. Где пять дней по очереди занимались серфингом и погружениями под воду, этим новомодным развлечением - дайвингом. А уже перейдя на рейд острова с их самым большим вулкана, Фогу, на вторую ночь заснули там, а проснулись, уже стоя на якоре в окружении гигантского поля подводных и надводных скал. Жалею только об одном - двое молодых из экипажа ушли на сутки в туристическую экспедицию к кратеру вулкана, и остались там. Как они теперь доберутся домой? Ума не приложу.

- У всех на левой руке оказались вот такие "украшения", - и закатав немного рукав показал нам свой комм, - а под койками нашли черные прямоугольные плиты. Вначале прочли первое сообщение, в полдень второе, основное - но запустить в работу терминалы не смогли. Как мы поняли, на судне это вообще невозможно сделать. Или же для этого нужно выполнить очень много разных дополнительных условий. Правильно?

- Да, это так. С этим понятно. А чем же вы тогда все это время питались?

- Так мы же вышли в кругосветку - и продуктов длительного хранения взяли в путь на все полтора года. Да и воды соответственно - в трюме три цистерны, выполняющие роль аварийного балласта, по две тонны каждая. В дождь, у нас пару раз он был за это время - старались все свободные ёмкости заполнить, чтоб питьевую на хозяйственные нужды зря не тратить. Ну и плюс ко всему - постоянно рыбачили.

- И как вы из сложившегося положения с 'ловушкой' вывернулись?

- С огромным трудом, целых две недели, выходили на чистую воду сквозь тот скальный кисель. А уже потом стали искать людей. Прошли морем почти пятьсот миль, только днем, на малом ходу, когда весь экипаж во все глаза высматривал препятствия в море. И становясь на ночь на якорь, или дрейфуя под управлением рулевого. Так прошли очередные две недели, пока вчера уже почти в темноте увидели в миле от нас включившийся прожектор. Ну а дальше не интересно - подошли к берегу, опознались, с предосторожностями вошли в бухту и отшвартовались. Гарнизон острова принял нас очень дружелюбно, подробно рассказав, куда мы попали, что теперь делать, и весь известный им расклад по соседним сообществам.

- Ну и что вы решили?

- Переговорив между собой, мы все таки решительно хотим вступить в вашу группу, острова 'Победа'.

- Все-все?

- Да, все, - немного нестройно ответили остальные девять человек. И у меня запел на руке комм:

Согласие на вступление в сообщество получено.

Очень даже неожиданно - раньше такого не было.

День 29. Часть 3.

- Ну а теперь представьте своих спутников.

- Мы что, сами о себе ничего сказать не сможем? Не дети ведь. Я - Марк Иосифович Меерович, после института всю жизнь, до самой пенсии, работал в Крымской обсерватории, доктор наук. Мне, как вы понимаете, столько же, как и Арнольду - семьдесят два.

- Ну а я, - немного привстав, начал следующий, - метеоролог, профессор, так же давно пенсионер, одноклассник и одногодка первых представившихся, Иосиф Израилевич Побережский.

- Перед вами сидит один из немногих в союзе евреев, представляющий славное племя полевых геологов - Моисей Львович Рухимович. До пятидесяти пяти лет я сам ходил в поле, успев за это время стать доктором наук. Потом до шестидесяти трех преподавал, и оттуда ушел уже только на исследовательскую работу. Как и предыдущие друзья, я их одноклассник.

- Ну а вы - "девушка слегка за сорок"?

- Увы, уважаемый Станислав, "девушке" давно за шестьдесят, точнее уже шестьдесят три. Моя девичья фамилия Гальпери, Ираида Леонардовна Гальпери, будем знакомы. Начинала свою трудовую деятельность врачом-офтальмологом, то есть, как в простонародье говорят, глазником или окулистом. Двадцать три года назад меня подставила ближайшая подруга и коллега, обокрав - присвоила мою научную и практическую разработку и, естественно, грязно оболгав. Я не стала доказывать свою правоту и невиновность, и ушла из институтской клиники. А затем уехав из Сибири в центральную Россию, сменила фамилию, взяв свою девичью, и специальность - став биологом и антропологом. Бывшая же заклятая подруга наказала себя сама - добившись в клинике принятия того метода для операций, не справилась с очередной проблемой у первого же больного, оставили того полуслепым, и с треском вылетела с места, к тому же попав под суд, когда все поняли, что в теме она очень сильно плавает. А сын того больного, широко известный человек в очень узких кругах у власти, выставив ей неустойку, оставил ту, как говорят - голой и босой, без копейки в кармане.

- Я - Михаил Моисеевич Горелиц, - это о себе рассказывает мужчина из младшего