Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

— Забудь о нем. Ты должен биться.

— Не забуду. Он есть и не убежит от меня вприпрыжку, оставив взамен здоровую ногу, которой нет уже давным-давно.

— Забудь. Будь собой.

— А забуду! — неожиданно для самого себя согласился Ларсен. — Пошли все к черту! Пусть мне оторвут протез до самой нижней челюсти! Только как они допустят меня до глима, если я не сниму ботинки? Они же все босоногие!

— Допустят как-нибудь, — ворчливо заявил Руди. — Я об этом позабочусь. А ты позаботься о том, чтобы достойно выглядеть на ринге и не проиграть никому, кроме Мортена. Впрочем, если ты проиграешь Мортену, я не расстроюсь. У Мортена не выигрывал даже я, ни разу. Он абсолютный чемпион по глиму во всей Южной Норвегии.

Виктор жил в Норвегии достаточно долго, чтобы знать, что такое глим — скандинавская, точнее исландская, борьба. Это была древняя, в восемьсот лет традицией драка без ударов. Так боролись викинги десятки сотен лет назад — удары кулаками и ногами были запрещены, потому что прямой правый или хук со стороны полуторацентнерового профи по части кулачного боя мог отправить противника не только в нокаут, а прямиком на тот свет. После чего происходили разборки на тинге или даже альтинге[124], и недавнего победителя могли повесить на ближайшем развесистом дубе, и он не стал бы сопротивляться, потому что так решил народ. Поэтому в глиме было разрешено лишь цепляться за одежду, за предплечья, ноги и шею. Соответственно, большинство участников боролись только в холщовых портках, чтобы не за что было цепляться. И босиком.

Виктор не мог снять ботинки. Внешне они были двумя одинаковыми высокими берцами, но правый был высоким ортопедическим ботинком, он крепко фиксировал пластиковый протез, не давал ему разболтаться и слететь на ходу. Вик ощущал сию обувку родственно; снимал ее только по ночам вместе с протезом; снять ее было все равно что отстегнуть ногу.

— Ты договоришься? — переспросил Вик Рудольфа.

— Я прикажу им! — рявкнул Фоссен, поправив свои дурацкие очки на резинке. — Я главный судья на этом ринге и тинге! Я плачу за весь этот карнавал, чтобы людям, тянущимся к своим корням, было на что поглазеть! Я хозяин этой шутовской деревни! А еще у меня есть предмет, как и у тебя! Поэтому ты, Ларсен, важнее для меня, чем вся деревня! Ты мой родственник! Эрви не случайно привез тебя сюда, он сделал это по моему приказу! Поэтому ты будешь делать то, что я скажу! И все остальные тоже! Понял?!

Руди подцепил ногой меч, лежащий на земле, тот послушно взлетел в воздух и точно лег рукоятью в подставленную ладонь хозяина. Виктор понял, что ловить ему нечего. Впрочем, он мог явить норов и воспротивиться. И потерять голову — тяжело и мучительно по причине тупости учебного меча. В ближайшие планы Торвика это нисколько не входило.

— Пойдем, — сказал Виктор. — Только ты договорись, извини за назойливость. А то обидятся люди, не поймут.

Рудольф не ответил, повернулся спиной и побрел к рингу, положив меч на плечо. Вик потопал за ним. Теоретически, у него была возможность напасть на Фоссена со спины. В то же время он четко представлял, чем это обернется. Фоссен среагирует в долю секунды и снесет с плеч блондинистую головушку Ларсена — на рефлексах. И уже потом будет оправдываться перед своими хозяевами, зачем и как он произвел это ненужное действо. И хозяева, вероятно, срубят за проступок голову самого Фоссена.

Двойная потеря. Ни Ларсену, ни Фоссену не были нужны такие безумные косяки. Поэтому Вик молча плюхал по густой июньской норвежской траве и не делал лишних движений.

— Стой, — окликнул Виктор обретенного учителя. — Проблема есть.

Рудольф остановился и повернулся.

— Я же тебе объяснил, — сказал он, хмуро глядя из-под кустистых седых бровей. — Не свернут тебе протез, я об этом позабочусь.

— Другая проблема. Мой предмет.

— А… — Руди досадливо потер лоб. — Извини, как-то я об этом не подумал. Где он?

— Висит у меня на груди.

— Зачем ты вообще взял его с собой?

— А где я мог его оставить? В доме Хаарберга, который, по твоим словам, нацист и сволочь?

— Ни в коем случае. Также ты не можешь положить его в камеру хранения или банковскую ячейку. В этом мире достаточно охотников за фигурками — у них есть предметы, отслеживающие нахождение других предметов, и достаточно денег и способов, чтобы добраться до чего угодно, что им захочется получить в лапы. Да, единственный способ сохранить предмет — держать его при себе, всегда.

— Несколько лет мой предмет пролежал отдельно от меня, в коробке от духов. Я даже не думал он нем. Он валялся в легко доступном месте, как ненужная безделушка, и его мог спереть кто угодно.

— Вот то-то и оно… — Фоссен покачал головой. — Похоже, ты полный профан в делах предметов, Торвик. Неужели Сауле не объяснила тебе правила обращения с этими красивыми и опасными штуками?

Виктор мотнул головой:

— Про предметы она не говорила ничего, уж почему — не знаю.

— Ладно. Тогда скажу тебе то, что знаю я. Первое: предмет нельзя отнять или украсть. В этом случае он не будет работать. Чтобы он работал, его можно либо принять в дар, либо найти самому, при условии, что он никому не принадлежит и хозяин его умер.

— Об этом я уже догадался сам.

— Однако это ничего не меняет. Представь себе простую схему: ты украл предмет, он мертв и не работает, и тебе нужно его оживить. Ты находишь любого простака, какого-нибудь вонючего бомжа, и говоришь ему: «На тебе сто крон. За эти деньги ты возьмешь вот эту штуку, торжественно скажешь: «Я дарю тебе сей предмет», и вручишь фигурку мне». Он делает то, что ты сказал. После этого предмет опять подарен и активирован. Ситуация ясна?

— Я придумал такой метод активации через пару дней после того, как мне объяснили, что предмет нельзя украсть. Это очевидно. Скажи что-нибудь новое.

— Это очевидно не только для тебя. В нашем мире существует огромное количество охотников за предметами. Они крадут их, убивают тех, кому предметы принадлежат, и прилагают все возможные и невозможные усилия, чтобы просто добыть артефакт. Я знаю, что в США, в России, в Китае и, как ни странно, в Тибете есть коллекции предметов, насчитывающие штук по сто, и даже больше. И где-то рядом с нами, севернее, на арктическом шельфе, возможно, лежит самое большое собрание фигурок. Это только слухи, я не могу их проверить. Как активировать предмет