Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

Та попыталась вырваться, но парень был явно сильнее. Я же решительнее заработала локтями, расталкивая соседей, чтобы пробраться к недоумку, что лапал мою дочь! Ну а кто ещё мог быть родственником Ликаарда? Да и всё-таки узнать свою маленькую девочку даже после двадцати лет я смогла, хоть и не с первого взгляда. Однако Майя и сама была не из пугливых, я видела ее суженные от злости глаза и сжатые в линию белые губы. Но тут парень пошевелил пальцами, и вдруг налетевший ветер задрал подол легкого платья девушки. Она отпрянула, больше не сдерживаемая его руками, оступилась и упала на дорожную пыль.

— Тонс, подонок! — ее красное от стыда и злости лицо вдруг перекосилось, из приоткрытого оскаленного рта донеслось до боли знакомое рычание.

Она подскочила, замирая напротив парня, ее пальцы скрючились, как будто их свело судорогой, по лицу побежала волна. А я, не помня себя, рванула к ней, уже совершенно забывая про парня. Потому что догадывалась, что будет дальше. Я как-то превращалась в собаку перед зеркалом и знала, что означают подобные волны, идущие по лицу — неконтролируемое обращение. Потому что, когда оно происходит по своей воле, волна идет только одна.

Я оттолкнула парня из поля зрения дочери, схватила руками за щеки, подняла лицо, чтобы ее глаза оказались с моими на одном уровне.

— Майя! Смотри на меня! — заговорила четко и размерено.— Смотри на меня!

Но ее глаза метались, выискивая жертву. И нашли ее за моей спиной, девушка дернулась, однако я не выпустила, сжала сильнее, снова закрывая собой обзор.

— Майя! — рявкнула командным тоном, каким приказывала собакам, когда бывала у бабушки в деревне.— Смотреть на меня! Дышать! Вместе со мной. По команде. Слушай меня!

Глаза с расширившимися и занявшими всю радужку зрачками всё-таки увидели меня, поймали мой взгляд.

— Вдох! — скомандовала, внимательно следя за исполнением.— Выдох! Давай. Ещё раз!

И так мы дышали, пока ее лицо не перестало кривиться, судороги не прекратились, а зрачок не вернулся в нормальное состояние. Дочь вдруг странно задергала носом, сощурилась и вцепилась в меня взглядом. Как будто почуяла во мне что-то, что ее очень заинтересовало.

И только сейчас я услышала какой-то скулеж на заднем плане. Мы с Майей вместе медленно повернули головы в том направлении, с удивлением смотря на валяющегося на земле Тонса. А рядом с ним стоял Ликаард, лениво потирая костяшки левой руки. И тут я вздрогнула от тяжелой руки на своём плече.

— Нам надо поговорить.

Как в замедленной съемке оглянулась, упираясь взглядом в золотистый нагрудник. И, подняв голову, встретилась с мрачным взглядом темных глаз. Сил у меня хватило только на то, чтобы кивнуть.

— Папа,— нерешительно проговорила Майя, переводя растерянный взгляд с меня на Хэлмираша.— Это же…

— Ли, возьмешь сестру с собой,— тяжело выговорил страж, глянув на старшего сына.— Арт,— вперед шагнул массивный рыжий мужчина в доспехе.— Перенеси ее в мой дом. И закрой в гостиной.

Я сглотнула, но не стала ничего возражать, только приблизилась к рыжему великану, тот улыбнулся мне и взял за руку. Ладонь у него оказалась неожиданно горячей. Мир схлопнулся до точки, я даже не успела оглянуться на детей и мужа, как материализовалась в гостиной своего старого дома. Одного беглого взгляда хватило, чтобы убедиться в этом.

— Подождите, пожалуйста, здесь. Хэлмираш скоро освободится,— мужчина коротко склонил голову и вышел за двери гостиной, в замке отчетливо с щелчком провернулся ключ.

А я рухнула на ближайший диван. Нет, этот круговорот событий меня добьет! Ну разве можно вот так?! Это уже не белка в кофемолке, это бурундук в центрифуге! Со скоростью оборотов тысяч так в пять. Сглотнула образовавшийся в горле ком, огляделась: гостиная не изменилась. Всё стояло на своих местах, как я и запомнила. Только обивку у дивана и кресел меняли, да подушки и плед новые. Правда, это всё, что я смогла рассмотреть в свете пасмурного дня. Да, в отличие от ярмарки, где светило солнце, здесь все небо застилали темные грозовые облака. Поднялась, подошла к камину. Магические светильники заставить гореть не смогла бы при всем желании — магия дома не знакома с моим новым телом. Я, конечно, попробовала всё-таки несколько постоянных комбинаций, которые мы использовали для включения света раньше, но ни одна ожидаемо не сработала. Зато Хэлмираш в свое время научил меня разжигать камин. И сейчас я была рада, что кто-то позаботился о дровах, спичках и бумаге. Так что вспомнить старую науку особых сложностей не составило, и вот через несколько минут я уже сидела около потрескивающего камина, расположившись на ковре и поджав под себя озябшие ноги. Отсветы пламени создавали причудливые рисунки на стенах и мебели. Вовремя, однако, разобралась с камином, потому что за окном разразилась гроза. Я вздрогнула от оглушительного раската грома, создавалось впечатление, что небеса разверзлись прямо надо мной. Сжалась, протягивая руки к огню. И подскочила на месте, когда в дверном замке повторно щелкнул ключ. Я ожидала увидеть Хэлмираша, но вместо него в гостиную шагнул и осторожно прикрыл за собой дверь Ликаард. Остановился в двух шагах от меня, смерил изучающим взглядом.

— Мне тут интересную информацию к размышлению подкинули,— проговорил он низким голосом с интонацией, царапнувшей память. Не смогла сразу понять, но у кого-то я уже слышала подобную манеру говорить.— Так, значит, ты — моя мать?

И что-то блеснуло в его потемневших почти до черноты глазах, что заставило меня встать ровнее и сложить руки на груди. Не нравился мне его пронизывающий взгляд от слова «совсем».

Глава 6

— Та самая, которая умерла? — в голосе Ликаарда явно слышалась насмешка. И не только она. Было ещё что-то вроде… угрозы.

— Да, Ли, та самая,— я ответила сыну таким же изучающим взглядом, рассматривая его вблизи. Демон не успел сменить торжественные одежды, а потому сейчас многочисленные золотые нити в темно-синем парадном мундире переливались в свете пламени.

— Не смей меня так называть! — темные глаза сузились, выражение лица стало хищным.— У тебя нет на это права.

— Я называла тебя так ещё до того, как ты сам научился произносить свое имя,— сощурилась, чувствуя, как каменеет собственное лицо с замершей на нем мрачной маской. Потому что я даже девятилетнему пацану не позволяла никогда грубить себе и прощать подобное уже взрослому сыну не собиралась.— Так