Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

– Постой, Мягкие Ручки!

За Элиной увязался Шурх. Он скорчил обиженную гримасу:

– С Мадогом ты говорила, а со мной – нет!

Элина тяжко вздохнула. Чувства мешают работе. В особенности чужие чувства. Но ей надо о них знать. И использовать. «Прости меня, Шурх». Элина изобразила ласковую улыбку:

– Конечно, давай поговорим. Пройдёшься со мной?

Он просиял, и у неё в груди болезненно кольнуло. Но она тут же задавила в себе уколы совести. «Так надо».

Они просто шли вперёд, и Шурх болтал обо всём на свете: о занудной Малене, о Мадоге, который храбрится, а ему больно… Коридор был длинным, слева – двери комнат, справа – деревянная балюстрада. Хорошо, что можно идти, кивать и делать вид, что тебе есть до этого дело.

– И я слышал, что приходил Сныст! А ко мне не зашёл! Вы все забыли обо мне, что ли? Я больше никому не нужен?

Элина вынырнула из густого тумана своих мыслей.

– Ну что ты, Шурх! Не говори так! Сныст по срочному делу… так, забежал ненадолго. Как он может забыть о тебе?

– И что за дело?

Шурх, словно нечаянно, положил ладонь Элине на локоть. Ох уж эти его выходки! Парень пользуется тем, что Рэйшена нет рядом, иначе бы побоялся так себя вести. Элина сделала вид, что не замечает чужой ладони.

– Скоро будет суд, – сказала она. – Сныст узнал, что… некоторые люди хотят сорвать суд и навредить мне. Он пришёл предупредить.

Лицо Шурха стало серьёзным. Сейчас он выглядел не как подросток, а как внимательный молодой мужчина, и Элина пожалела, что согласилась пройтись с ним. Изображать материнскую заботу становилось всё сложнее: мальчишка находил способы продемонстрировать свои чувства.

– Он сможет чем-нибудь помочь? Он многое может… Если захочет.

Элина обратила внимание, что Шурх перестал называть её «Мягкие Ручки». Решил, что прозвище не подходит для серьёзного разговора?

– Да, Шурх, мы договорились кое о чём. Я надеюсь, это сработает. И ещё я думаю, что тебе стоит вернуться к Снысту. Он как раз делает ремонт в вашем новом доме…

Лицо юного вора сменило несколько выражений, от детской обиды до вполне взрослого укора:

– Ты хочешь от меня избавиться? Я тебе мешаю? А ведь ты сама говорила о том, что меня пока нельзя перевозить с места на место, потому что моя голова ещё не зажила!

Голова Шурха, полностью остриженная, уже не была обмотана повязками, но на ней красовались несколько тканевых нашлёпок, прикрывающих раны. Элина ощутила, как ловкие пальцы уличного мальчишки сжали её локоть. Тепло его руки она ощущала даже через плотную ткань мундира, и это прикосновение было ей неприятно.

– Шурх, ты меня не понял, – Элина немного придвинулась к нему и понизила голос. – В доме небезопасно. Есть люди, которые действуют за моей спиной. До суда они вряд ли навредят мне лично, но вот тем, кто мне дорог, – вполне.

– Тогда они навредят Рэйшену. Но ты можешь приказать ему убить их.

– Нельзя. Мы на королевской службе.

Глаза Шурха подозрительно сверкнули, и он лихорадочно зашептал ей на ухо:

– Но ведь ты же убила барона! Просто этого никто не может доказать! Сделай так же! И они никому не навредят!

«Ах, милый Шурх, если бы всё было так просто, я велела бы своим дроу перерезать глотки всем неугодным! Но это так не работает». Вслух Элина ответила совершенно другое:

– Что за ужасные вещи ты говоришь, Шурх! Я хочу тебе объяснить, что эти негодяи могут добраться до самого беззащитного – до тебя! Погоди, не обижайся! Ты всё ещё не поправился, поэтому и беззащитен! Я хотела отправить тебя к Снысту только из-за этого.

Мальчишка, если и поверил ей, то не полностью.

– Я могу оставаться в лечебной комнате. Там Мадог, в его присутствии они не посмеют…

«Умненький мальчик! Всё схватывает на лету!»

– Хорошо. Ты можешь ходить по комнате, но – очень тебя прошу! – не покидай её! Не рискуй собой! Мы столько сделали, чтобы найти тебя, раненого, и выходить… Не дай всё испортить!

– Тогда пообещай, что будешь чаще навещать меня… нас с Мадогом. Без Рэйшена, – и, лукаво улыбнувшись, Шурх добавил: – Мягкие Ручки.

* * *

Элина вернулась в кабинет. Его тишина благотворно действовала на неё. Тяжёлый стол с массивной столешницей, конторка для Томори, стулья для посетителей… Почему нельзя заниматься спокойно работой без интриг и вечных угроз?

Томори сосредоточенно изучал что-то в списках имущества фальшивомонетчиков. Он на миг поднял голову, поглядел на Элину и снова погрузился в своё увлекательное чтение. Видимо, в рабстве он научился молчать и не тяготиться этим.

Элина пробралась к окну и выглянула во влажный осенний сад. Оттуда доносились выкрики разгорячённых солдат. Ей показалось, что она услышала знакомый голос. Рэйшен. Грусть и нежность затопили её. Элина прижалась лбом к холодному свинцовому переплёту окна. Она долго прислушивалась к звукам, пока все они не слились в один поток. Когда она перестала узнавать голос Рэйшена, она отняла голову от окна.

Маро вернулся для доклада. «И, наверное, чтобы пообедать», – мысленно фыркнула Элина.

– Дара управительница, – он почтительно склонил голову, – я выполнил всё, что ты велела. Рабочие наняты, сейчас на рыночную площадь свозят материалы. Завтра помост будет полностью готов. И, как я и обещал, без единой потраченной монеты!

Элина слушала и кивала. Маро, бывший купеческий приказчик и неудавшийся солдат, отлично умел выполнять её поручения. Он знал город, знал ремесленных и торговых людей и умел с ними договариваться. Именно такие помощники ей и нужны.

Из раздумий, как можно наградить Маро за старания, Элину вырвала фраза:

– А когда ты собираешься казнить фальшивомонетчиков? Долго ли людям ждать?

Элина с недоумением переспросила:

– Что значит – долго ли людям ждать? Это же не выступление бродячих артистов!

Маро заулыбался:

– Это гораздо лучше! Народ любит смотреть не столько на суд, сколько на саму казнь! И очень ждёт! Так что, может, лучше не откладывать наказание надолго? Обычно казнят сразу после суда. Так преступник не сможет сбежать…

Холод пробежал у Элины по спине. Если бы в королевском суде ей не удалось выкрутиться, на её казнь точно так же собрались бы поглазеть… В горле застрял какой-то ком, и она с трудом сглотнула