Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Питер Чарски

чтобы не вывалиться. Впереди и позади скрипели телеги купцов, груженные мешками и бочками. Хельгские ополченцы шагали вдоль обоза, держа копья на плечах. Круглые щиты на их спинах мерно покачивались.

Томас в который раз поправил свою куртку. Отряхнулся и заметил, как дрожат его пальцы. Спрятал руки в карманы, чтобы никто этого не заметил, и тут же больно ударился обо что-то твердое в мешках – повозка опять провалилась в выбоину. Только меч на поясе чуть успокаивал своей тяжестью – хоть какая-то защита в этом безумном путешествии.

– Стой! – крикнул возница.

На обочине лежала лошадь. Арбалетная стрела торчала из ее шеи, кровь уже запеклась вокруг черной коркой. Попону и сбрую кто-то снял – видимо, не погнушался обобрать мертвое животное. Без них невозможно было понять, кому принадлежал несчастный скакун.

– Кто же бросил свою лошадь умирать прямо у дороги? Что за жестокосердие! – пробормотал толстый купец, сидевший рядом с Томасом.

Томас промолчал. В горле стоял ком. Ему не было дела до мертвой лошади, которую здесь оставил, вероятно, какой-то рыцарь. Впереди его ждал Мидгард, орденский Капитул, новая жизнь. Жизнь, которой он так не хотел. Он стал дышать размеренно и глубоко, чтобы унять тревогу, как советовала в таких случаях Тири. Получалось плохо.

Тогда он полез в дорожную сумку и нащупал письмо отца. Все на месте – свиток с печатью, рекомендация для приема в студенты. Отец писал неизвестным орденским чиновникам, что духовный сан – единственный путь для его среднего, самого способного и самого любимого сына. Но эти чиновники не узнают правду, которая жгла Томаса изнутри: отец выполнял волю матери, а она хотела спасти его от войны, отправить подальше и от замка, и от армии братьев. Скоро там снова появятся войска, и Жус станет не просто старым гнилым оплотом обедневшей семьи Лангобар, а штабом армии мятежников. Если мятеж провалится, он может остаться последним из их рода. Если выживет в Ордене.

Пальцы наткнулись на холодный металл. Миниатюрный кайлаш, спрятанный на дне сумки. Томас погладил рукоять запрещенного оружия. Никто не должен знать, что он взял его с собой. Это было… незаконно. Смертельно опасно в Ордене. Но расстаться с кайлашем он не мог.

Впереди показалась развилка. Справа виднелись руины старой мельницы – почерневшие балки торчали из фундамента, как ребра мертвеца. Томас вздрогнул. Как похожа эта мельница на ту, которую развалил тот дракон.

Обоз медленно повернул налево, к Мидгарду. И с каждым поворотом облепленных грязью колес Томаса уносило все дальше от прежней жизни. От туманного и опостылевшего замка Жус, который был… его любимым домом. Странно, но сейчас он отчетливо ощущал тоску. Лучше бы все оставалось как и прежде, до того дня, когда прилетел дракон и врезался в мельницу. Словно шторм, принесший дракона, разметал их спокойную жизнь. Томас сжал рукоять кайлаша внутри сумки и закрыл глаза. Страх холодной змеей сворачивался в животе.

Что ждет его в Капитуле? Сможет ли он стать священником? Что будет с семьей? С братом и отцом? Какая судьба ждет Тири? И главное – сможет ли он когда-нибудь вернуться домой?

Повозка тряслась, увозя его навстречу неизвестности.

                                         * * *

Дождь был мелкий и противный. Из тех, что не льет, но может идти неделями и месяцами. Дождь брал кладбище около Церкви Духа на измор, как опытный полководец осажденную крепость.

Могильщик – тощий работяга с трясущимися руками – в третий раз поскользнулся в грязи. Упустил веревку, и гроб накренился, ударившись о край ямы с глухим стуком. Внутри что-то сдвинулось.

– Твою мать, – выдохнул могильщик, вытирая сопли рукавом.

Молодой монах у края могилы вздрогнул. Он держал требник вверх ногами и бормотал что-то невнятное, пока второй могильщик – человек с мертвыми глазами – молча травил веревку.

Гроб наконец опустили. Криво. Левый край торчал выше правого, будто Боло Великий и в смерти не мог лежать ровно.

Церковь Духа за их спинами казалась серым пятном в тумане. Ни колоколов, ни хора, ни факелов. Только трое монахов, двое могильщиков и дохлая крыса в луже у ограды.

– Произнесем молитву за упокой души раба Веры, Ферры и Меги… – начал было старший монах, но молодой перебил:

– Он говорил… в конце. Я слышал.

– Что говорил? – буркнул могильщик, отряхивая грязь с колен.

Молодой монах сглотнул. Дождь стекал по его бритой макушке.

– «Вся жизнь – тщета в сумерках богов».

Старший монах поморщился, будто съел что-то кислое. Могильщики переглянулись. Крыса в луже перевернулась брюхом вверх.

– Ну и хрен с ним, – философски заметил тощий могильщик и плюнул в яму. – Давайте закапывать, пока совсем не промокли.

Первая горсть земли ударила по крышке гроба с мокрым шлепком.

                                         * * *

Трубы ревели так, что у знаменосца в первом ряду потекла кровь из ушей. Но он улыбался, словно это был самый счастливый день в его жизни.

Мидгард сиял. Каждый шпиль, каждая башня, каждый чертов камень мостовой – все блестело, начищенное до боли в глазах. Викс Хелена стоял на внутреннем балконе Собора Веры, и белоснежная мантия великого магистра развевалась за его спиной, как крылья. Золотая змея на его плече – фибула, положенная лишь магистру – будто бы шипела что-то, но в грохоте его триумфа этого шепота не было слышно.

– Братья по Вере! – Его голос разнесся над выстроенными рядами ферритов, усиленный акустикой собора. – Сегодня начинается очищение!

Тысяча глоток взревела в ответ. Рыцари в доспехах подняли мечи. Тусклый свет Шамаша отразился от сотен лезвий, и толпа внизу заволновалась.

Ферриты в крылатых шлемах чеканили шаг. Раз-два, раз-два. Их сапоги били по мостовой с точностью часового механизма. За ними – пикинеры, древки копий украшены алыми и белыми лентами. Арбалетчики в желтых накидках, с лицами, похожими друг на друга, как монеты одной чеканки. Парад катился по улицам Мидгарда, сметая грязь, нищих и сомнения в том, что у Ордена появился новый великий магистр.

                                         * * *

В зале для военных советов пахло воском и железом. И еще войной. Карта северо-востока Континента, от Двуречья и до Южной реки, расстелена на столе – Викс обвел взглядом границы.

– Конгруденс. – Его палец ткнул в юг. – Старый хрен думает отсидеться там со своими книжками. Ну и пусть пока посидит, мы разберемся с теми, кто ближе, и затем сами придем к нему в гости.

– Разобьем этих, а потом тех! – прорычал командир ферритов Эрамодон. Шрам через все лицо делал его улыбку кривой.

– Мельтеры на западе уже собирают свое ополчение, – продолжил Викс. – Жалкие выродки. Они потеряли кунга, поэтому еще полгода будут выяснять между собой, кто самый великий воин. И только потом выступят. Пока нам достаточно просто вести разведку вдоль реки. Лучше не тратить конников, а использовать галеры.

– Понял, – кивнул толстый речной маршал Бул, сидевший чуть поодаль.

– Северолесье, как всегда, прячется за своим лесом. Вот ими займемся в первую очередь. Мне нужно вот это. – Викс ткнул пальцем в нарисованный на карте значок с подписью «Нотхерн».

– А что там? – спросил простодушный Фесто.

– Пушки. Там литье пушек. Если у меня будут пушки, то мне ни оптиматы, ни мельтеры уже не страшны, – ответил Викс.

Фесто мелко закивал.

– Дальше. Мятежники Лангобары точат мечи. Младший уже созвал все, что у него под рукой было из Берегового легиона, весь свой сброд. Они сейчас в своем