Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

— А вот и причина, по которой они так спешили, — севшим голосом проговорил следователь. — Что же, иногда быть правым совсем невесело.

— И кто это? — спросил я, перезаряжая пушку.

— Вероятно, Али-Ахмед — один из сынов Сулеймана Великолепного, — ответил Петрович. — Дервиш, пламенем владеющий, испускающий огонь и всё такое прочее… жаль, я думал, всё закончится иначе.

— Ну, мы ещё можем его убить. — заметил я.

— Дервиша? Прошу прощения, ваше благородие магик, но что именно вы можете с ним сделать? — горько усмехнулся Петрович. — Я понятия не имею, какие силы есть у вас, но по собранным уликам — не очень значительные. По крайней мере, ничего убойного и дальнобойного. А он… впрочем, скоро сами всё увидите. Село точно не уцелеет. Скоро всё здесь сожрёт огонь.

Глава 18

Пророчество следователя оказалось пугающе верным. Дервишу хватило лишь указать на ближайшее строение, и огненные стрелы, точно самонаводящиеся ракеты, рванули к цели. Они шли по параболической траектории, заходя сразу со всех сторон, и что-то мне подсказывало: стоит вражескому магу чуть двинуть указующими пальцами — и смертоносные стрелы сменят направление, устремившись за целью.

Секунда — и изба вспыхнула, словно факел. Пламени пробило глиняную черепицу, взметнулось от самой земли, жадно облизывая пропитанные от огня брёвна. И с победным рёвом огненный столб взмыл к небесам, демонстрируя всем безраздельное превосходство стихии.

— Эффектно, ничего не скажешь, — буркнул я. — Но мы ещё посмотрим, кто кого.

Надо признаться, точность у полковой паровой пушки была отвратительная. Да, на трёхстах метрах попасть в бронемобиль несложно, цель не маленькая. Но до леса — больше шестисот, их прикрывали убранные поля, а гарцующая лошадь со всадником — не здоровенная паровая дура.

К моему огромному сожалению, дервиш не был идиотом, он не стоял на месте и был обмундирован по высшему разряду: полный латный доспех, с закрытым забралом, да и коник его был накрыт с головой. В результате не было никакой возможности убить его шрапнелью или пулей из парового ружья на излёте.

Попасть снарядом — ещё был шанс, и я не собирался его упускать. Прицелился, дождался, пока стрелка манометра дойдёт до красной зоны, и нажал на спуск. Пушка дёрнулась, откатываясь назад, и облако перегретого пара мгновенно закрыло обзор. Пришлось отбежать на несколько метров, чтобы увидеть, как снаряд бессильно падает в каких-то двух десятков шагов от дервиша.

Но и это было не зря. Похоже, мои действия вызвали недопонимание со стороны Али-Ахмеда. Или скорее недовольство, которое он тут же выместил на ближайшем гусаре. Крылья за спиной у того вспыхнули, словно по щелчку пальца. Всадник отчаянно пытался сбить огонь руками, но тщетно; тогда он спрыгнул с седла и начал кататься по земле. Но, если я правильно всё рассмотрел, свита дервиша лишь гоготала, наблюдая за тем, как человек сгорает заживо.

Это была поганая смерть, медленная, мучительная и беспомощная.

А когда дервиш обращал свой указующий перст на следующего, люди разбегались от его движений, скрючивались в страхе, и всадники плетями гнали их вперёд. После третьего сожжённого больше никто не осмелился ослушаться. Их теснили как скот, и ещё недавно грозные воины покорно шли на убой.

— Безумие. Это же чистой воды безумие! — крикнула, повернувшись ко мне, Софья. Она сидела у бойницы с винтовкой. — Они же понимают, что им не взять нас?

— Если навалятся все, разом, да с дервишем — могут и взять, — вместо меня отозвался следователь. — Они уверены, что для них это единственный способ выжить. Нас тут горстка, а их больше, чем селян. К тому же за их спинами дервиш огня, способный спалить любого, на кого укажет, и всадники, что изрубят непослушных в капусту.

Тут я с ним был совершенно согласен. Переправившаяся конница сама по себе была для нас не опасна, а вот пеших воинов они убьют в минуты. Так что складывалась крайне дерьмовая ситуация. Пехотинцы шли, всё ускоряясь, подгоняемые всадниками, да ещё и маг постоянно напоминал о себе: то избушку сожжёт, то запалит траву, так что пламя чуть ли не пятки огнём лижет.

И на душе так погано стало, ведь эти солдаты ни в чём не виноваты. Они просто выполняли приказ. Им бы обернуться, ударить единым кулаком по всадникам… Да тех слишком много и слишком страшно. К тому же треть — свои. Начальство.

— Внимание всем! Бить по всадникам. Неважно куда, главное — создайте у них ощущение близкой смерти! — приказал я, оглядывая своё немногочисленное воинство. Вот уж в самом деле, вооружил баб да детей. Из мужиков — от силы десяток селян да пяток охотников во главе с Егором. Ну, и Никифор Петрович.

И проблема была не только и не столько с количеством, сколько в качестве. Пусть пацанята и мечтали обзавестись оружием, мало кто из них умел стрелять из пневматических ружей. Некоторым элементарно не хватало сил, чтобы переломить винтовку для взведения пружины. Другим приходилось долго и усердно накачивать цилиндры для каждого выстрела. А потому и огонь вёлся из рук вон плохо и криво.

Но сейчас это было не принципиально. Важнее, что какую-никакую плотность они создавали. И всадникам это не нравилось. Не все были так хорошо обмундированы как Али-Ахмед. У большинства лошадей были лишь попоны, защита головы и шеи. А мелкие свинцовые пули, даже на излёте, оставляли неприятные, хоть и неглубокие, раны.

— Быстрее скоты! — раздался над полем яростный крик на ломанном русском. — Или мы навестим ваших мам и детей!

— Не отвлекаться на дервиша! Бьём по лошадям! — ещё раз приказал я, понимая, что каждому не терпится прикончить этого маячившего в ярком доспехе всадника. Но это было бесперспективно. Пока единственное подходящее оружие остывало, я сам взялся за ружьё высокого давления.

Поправка на ветер, на дальность… Целиться пришлось на два метра выше и на полтора левее. Зато пуля вошла идеально в открытую ногу лошади. Та взвилась, заржав, и опрокинулась набок, едва не придавив всадника. Жаль скотинку, но своих соратников и селян жальче.

Перезарядил. Дождался, пока характерное шипение стихнет и давление выровняется по всей системе. Выстрелил ещё раз, взяв чуть выше. В этот раз промах. Целился снова в ногу коня, а попал по