Имперский Детектив Крайонов. Том IV - Арон Родович

Тишина. Фонари за окном проплывали мимо, жёлтые пятна на тёмном асфальте.

— Ты знал, что она от отца? — спросил Женя, и голос был тихим, без обиды. Вопрос с известным ответом, заданный вслух.

— А ты и сам это понимал, — я повернулся к нему. — Зачем мне говорить тебе вещи, которые ты и так знаешь?

Женя не ответил. Левая ладонь на руле, правая на подлокотнике, взгляд на дорогу. За городом начался лес, тёмный, плотный, и запах хвои с сырой землёй пробивался даже через закрытые окна. Фары выхватывали из темноты куски асфальта, кусты на обочине, и мазда шла по загородной трассе мягко, уверенно, будто знала эту дорогу.

— Знаешь, что самое обидное? — сказал Женя наконец. — Я правда копил. Правда откладывал. И когда увидел объявление, правда подумал — мой вариант. Случайность.

— Может, и случайность, — я пожал плечами. — Может, отец просто подкинул объявление. А может, вообще не при чём, и мы с тобой сейчас накручиваем.

Женя посмотрел на меня, коротко, с прищуром.

— Ром, у машины заводская плёнка на плафоне в багажнике.

— Я заметил.

— И ты молчал.

— А ты цокал языком.

Он хмыкнул, и мы ехали дальше, и тишина между нами была лёгкой, без острых углов. Два человека сказали друг другу правду и обнаружили, что после правды можно просто ехать.

«Хорошая машина, — передал Чешир, устраиваясь на моей шее. — Тёплый салон. Мягко. Не трясёт. Одобряю. Когда паштет?»

Впереди, за поворотом, должны были показаться ворота поместья.

Глава 22

Поместье показалось за поворотом — тёмный контур на фоне неба, с одним горящим окном на втором этаже. Мазда замедлилась, фары скользнули по каменному забору, по столбам ворот, и Женя остановился у въезда, перевёл рычаг в паркинг и заглушил двигатель. Потом снова завёл. Потом снова заглушил.

— Ты чего? — спросил я.

— Привыкаю, — Женя щёлкнул рычагом туда-сюда, из паркинга в драйв, обратно. — Автомат. У меня же восьмёрка на механике была, а тут… Чувствуешь? Левая нога вообще свободна. Странное ощущение. Как будто чего-то забыл.

Он ткнул кнопку на центральной консоли, экран мультимедиа загорелся, высветив меню, и пальцы Жени прошлись по нему, быстро, жадно, как у ребёнка, распаковывающего подарок. Климат-контроль, навигация, камера заднего вида. Каждую кнопку нужно было потрогать, каждый переключатель щёлкнуть, и я видел, как его губы шевелились, беззвучно, считывая надписи.

Я посмотрел на ворота. Посмотрел на Женю. Женя изучал подогрев сидений.

— Ладно, — сказал я. — Сиди. Я пойду открою.

— Да я бы сам! — Женя оторвался от экрана. — Просто… дай мне минуту.

— Тыкай, — сказал я, открывая дверь. — Тыкай спокойно.

Ворота подались легко. Я толкнул створку одной рукой, и металл пошёл плавно, тихо, с тем скольжением, когда ладонь чувствует только инерцию веса. Средство, которым Женя побрызгал петли работало. Смазка легла в пазы, и створка, ещё недавно требовавшая обеих рук и мата, теперь открывалась касанием.

Хорошо и плохо одновременно. Хорошо — спина цела. Плохо — ворота молчат, и Тимошка, если ночью потащится из леса, пропустит посторонних. Хотя кабан, скорее всего, работает по запаху. Всё-таки трюфельная порода, если я правильно запомнил объяснение Якова. Зверь, который находит гриб под тридцатью сантиметрами земли, вряд ли ориентируется на скрип петель.

Мазда проехала дорогой внутри поместья, заехала на подъездную дорожку и остановилась у крыльца. Двигатель урчал тихо, мягко, и Женя сидел, обхватив руль обеими руками, с тем выражением, которое означало: он отсюда выйдет только под угрозой смерти. Глаза блестели азартом ребёнка перед новой игрушкой — впереди целый вечер, целая ночь, целая жизнь с этой вещью.

— Ты ведь сейчас поедешь её гонять, — сказал я, открывая дверь.

— Ром, — Женя повернулся ко мне с видом человека, оскорблённого в лучших чувствах. — Я ответственный владелец. Я поеду аккуратно. По правилам. С соблюдением скоростного режима.

— И покажешь своей пассии.

Пауза. Короткая, с лёгким покраснением ушей, едва заметным в вечернем свете.

— Может быть, — он ухмыльнулся.

Я выбрался наружу. Чешир спрыгнул с моей шеи на гравий, мягко, бесшумно, и сразу двинулся к крыльцу, хвост поднят, походка деловая. Дом. Территория. Еда. Его приоритеты оставались прежними.

— Женёк, — сказал я, нагнувшись к окну. — Познакомишь меня со своей спутницей?

Он моргнул. Потом усмехнулся, и в усмешке проступило облегчение, будто он давно ждал этого вопроса и боялся задать его сам.

— Давай, — сказал он. — Может, завтра приеду к тебе с ней. Она тоже хочет узнать, на кого я работаю и почему считаю себя теперь правой рукой детектива, а не просто механиком.

— Правой рукой, — повторил я и посмотрел на поместье, тёмное, тихое, с одним горящим окном на втором этаже. — Теперь ты обе мои руки. Левая, как вышла, свалила в другую зону.

Женя не ответил сразу. Шутка про Ксюшу повисла между нами, лёгкая по форме, тяжёлая по содержанию. Он понял.

— Значит, тем более приеду, — сказал он. — Двумя руками проще. Ладно, Ром. Я погнал. Звони, если что.

— Звони, если ей понравится.

— Ей понравится, — Женя погладил руль. — Ей обязательно понравится.

Мазда развернулась на подъездной дорожке, мягко, с тем хрустом гравия под колёсами, после чего вечерний воздух стал ещё тише, и уехала. Задние фонари мелькнули между деревьями, красные точки на фоне темнеющего леса, и исчезли за поворотом.

Я постоял. Воздух пах землёй, травой и той сыростью, которая поднимается от почвы, когда солнце уходит и земля начинает отдавать дневное тепло. Тишина. Полная, вязкая, давящая после Серпухова, после офиса с трещинами в штукатурке и бабкой с паяльником этажом ниже. Тишина поместья ложилась на уши мягким вакуумом.

Чешир уже сидел на крыльце, у двери, и смотрел на меня с выражением: «Ты идёшь или тебе персональное приглашение?»

Я поднялся по ступеням.

Дверь открылась раньше, чем я коснулся ручки. Яков стоял в проёме, прямой, в тёмном жилете поверх рубашки, руки сложены за спиной, и на его лице было выражение, с которым он, судя по всему, стоял здесь с того момента, как я уехал утром. Этот человек ждал, как ждут часовые механизмы: в состоянии готовности, включённом по умолчанию.

— Добрый вечер, Роман Аристархович, — сказал Яков, слегка поклонившись. — Наверху вас ждёт гость.

Я остановился на пороге. Чешир проскользнул мимо моих ног внутрь, и его хвост мелькнул в полумраке коридора.

— Гость, — повторил я. — Кто?

— Она не представилась. Сказала, что вы будете рады её видеть.

«Она.»

Я посмотрел на Якова. Его лицо было таким же, как всегда: корректным, закрытым, с тем профессиональным