Двери больше не нужны - Екатерина Соболь

знаю уж, зачем мы едем на радио, но их эфир превратился в царство паники и рекламы Гудвина. Помимо артефактов, его люди теперь еще и топливо продают. Народ уже понял, что отсюда не уехать, но все равно пытается. Бензин по всему городу разобрали.

– Думаешь, Гудвин еще здесь?

– Уверен, что да. Не хочет упустить жирный куш – чем ближе смерть, тем больше люди готовы платить. Он выжмет из них все и скроется под занавес, весь увешанный очередными мешками денег. Артефакты выхода у него есть, так что вряд ли он сильно торопится.

Я широко улыбнулась. Раз я смогла спасти пятерых, есть шанс сделать кое-что помасштабнее. И тот океан боли, который нужен мне, чтобы выполнить задуманное, может обеспечить только один человек. Он был уверен, что успеет скрыться, но мне придется его задержать. Я вспомнила, как растаял в моей руке артефакт в виде лошадки, и подумала: разрушать не всегда плохо, это может быть и полезным. Я сосредоточилась, пытаясь всей душой прочувствовать саму ткань мира.

– Когда ты раздавал артефакты, люди их сразу применяли? – спросила я.

– Естественно.

Значит, единственный, у кого сейчас есть запас артефактов – мой отец. Для силы, которая наполняет мой мир, расстояния значения не имеют. Чтобы ограбить папино хранилище, мне не нужно проникать в него, открывать сейфы, ломать замки. Я – и есть разрушение, и нет стен, которые защитили бы от меня. Так пусть единственный дар, который мне остался, не пропадет зря. Я выдохнула и пожелала уничтожить все артефакты, которые еще остались в моем мире.

Это оказалось так легко: артефакты всегда были порождением беззаботной детской части меня, которой нравилось дарить людям прекрасные игрушки. Но светлому волшебству больше нет здесь места. Я сразу почувствовала: дело сделано. Последнее доброе волшебство исчезло.

Артефактов выхода больше не существовало, никаких других тоже. Никто не сможет уйти, пока я не позволю. Эта мысль вызвала у меня злую улыбку, на которую Антон покосился с удивлением.

Радиостанция оказалась в Адмиралтейском районе, в который на вызов никогда больше не приедут Вадик с Беллой. Здесь цвета оказались чуть поярче, дышать было легче. Антон, жадно втягивая воздух, объяснил, что хуже всего дела сейчас в его родном Литейном округе и его окрестностях.

– Достойный финал, – просипел он, пока мы медленно ехали по улице, выискивая нужное здание, которое «где-то тут». – Ну почему ты вечно разрушаешь именно места, где нам было хорошо! У меня с июля чувство, будто бывшая сжигает наши общие счастливые фотки. Думал, ты меня ненавидишь. «Это же были счастливые моменты, ну зачем, ну фотки-то за что!»

– И много бывших сжигали твои фотки? – скандальным тоном спросила я.

Улица была абсолютно пуста, а вот окна домов горели почти все. К ночи большинство людей поняли, что уехать невозможно, и вернулись к себе: ждать конца.

– Это была метафора.

– Нет, ну правда, сколько их у тебя было?

Антон улыбнулся одними глазами, пригнувшись к рулю и продолжая выискивать здание.

– Чтобы я настолько рехнулся – ни одной. Рассказал бы подробнее, но мы приехали.

На самом интересном месте прервался! Увидев мое возмущенное лицо, Антон зафырчал, как еж, и вышел из машины.

В трехэтажном особнячке со стенами уже не различить, какого цвета кипела жизнь: вся парковка занята, в окнах свет. На крыльце стоял парень в белоснежной куртке и меланхолично покручивал на пальце ключи от машины. Он казался смутно знакомым, но узнала я его, только когда он вздрогнул и двинулся нам навстречу.

– Дровосек?! – поняла я.

Парень из Клана Гудвина, который вместе с напарником годами собирал артефакты в Литейном округе и дрался за них с Антоном. Как же хорошо, что он один!

А нет, не один.

– Страшила, – обреченно констатировала я, когда тот выскочил на крыльцо.

С этой парочкой мы сталкивались много раз, ни один из которых приятным не был. Мы с Антоном замерли напротив них, как ковбои в каком-нибудь фильме: вас двое, нас двое, да начнется битва.

К сожалению, было заранее ясно, кто выиграет. Страшила и так был мощным парнем, а со времен нашей последней встречи накачался еще больше. Дровосек в их паре был понаглее и посообразительнее, но доходягой его тоже никто бы не назвал. Дышали оба с некоторым усилием, и все же до полного истощения им явно было далеко.

Антон, худая оглобля, в драках брал скоростью и злобой, но сейчас от него можно было не ждать ни того, ни другого. В свете лампы, висящей под козырьком крыльца, он выглядел как уставший, очень больной человек с влажной кожей и провалившимися глазами. На секунду я забыла про Клан, просто испуганно пялилась на него.

Первым молчание прервал Страшила.

– Обалдеть, Гудвин был прав! Я уж думал, зря мы тут весь день торчим.

А, вот оно что… Я помотала головой, титаническим усилием заставив себя отвлечься от Антона. Поразительно, насколько умен мой отец: он предвидел, что я могу явиться на радио, и выставил охрану. Такой ум бы на какое-нибудь благое дело!

– И что он велел сделать, если мы придем? – поинтересовалась я.

Антон тем временем решил, что беседы – это лишнее, и пошел к двери, но Страшила толкнул его в грудь. Антон, который провел в потасовках всю жизнь, потерял равновесие и не упал только потому, что вовремя вцепился в перила. Я тихо зашипела.

– А ты заткнись, – равнодушно сказал мне Страшила. – Гудвин сказал, что отнял у тебя силы, ты ничего больше не можешь. И велел тебя не пускать, так что не рассчитывай.

– Бедняжка. Так веришь Гудвину, – ласково сказала я.

Страх и робость как рукой сняло. Я и в воображаемых бывших Антона готова была вцепиться, а уж этим клоунам точно не дам его трогать. Переговоры – мой конек.

– Спорим, Гудвин обещал, что спасет вас? – Я наступала на Страшилу, тот мрачно слушал. – «Когда все рухнет, я проведу вас через двери! Есть другой мир, там я вознагражу вас за верность, просто выполняйте мои инструкции до конца!»

По лицу Страшилы было ясно: все именно так. Я хохотнула.

– Вы что, тупые? Естественно, он не возьмет вас с собой! Вот главный секрет моего отца: ему плевать на людей. На вас, на меня. Не обольщайтесь.

– Он твой отец? Ха, – не поверил Страшила. Как поздно до некоторых доходят новости. – Ни шагу, а то кости переломаю.

И тогда я использовала последний аргумент.

– У вас, ребята, часто с собой какие-нибудь артефакты, тут Гудвин не скупится. Проверьте кармашки.

Страшила постучал себя по карманам. Постучал